Прямо передо мной, в безжалостном свете моего фонаря, были свалены в кучу шесть собак с раскроенными черепами, проломленными телами и спинами, резаными зияющими ранами. Мощный фонарь выхватил из темноты их уцепившиеся за костяк, до предела натянутые через почерневшую гниющую плоть сухожилия. Едва держащиеся на зрительных нервах в глазных впадинах высохшие глазные яблоки и умоляющие морды, застывшие в последнем крике боли, врезались мне в память. Новый, более жестокий приступ рвоты заставил меня согнуться пополам. За спиной со скрипом стала медленно закрываться дверь на ржавых петлях. Я был на грани сердечного приступа, сердце остановилось и снова беспорядочно и обреченно забилось. Я бросился вон, вместо того, чтобы повернуть назад, свернул вправо и, исполненный отвращения, словно безумный устремился в наклонный коридор. По обе стороны бежали и скрывались в неведомых глубинах бойни сточные канавки, наполненные высохшей, почти испарившейся кровью. От этих пыльных белых плиточных стен, заляпанных остатками мертвой кожи и осколками костей, у меня кружилась голова. Отраженный оргстеклом будок для ветеринарного контроля внутренностей свет моего фонаря, точно скальпелем, резанул меня по глазам. Я продолжал из последних сил двигаться вперед, цепляясь за остатки смелости, еще руководившей мною.
Поперечные сточные канавы под сильным уклоном свернули вправо и влились в глубокий ров. Я нагнулся и дрожащей рукой стал водить любопытным глазом фонаря по дну колодца. По металлической лестнице можно было спуститься и, вероятно, проникнуть в бетонный туннель, похоже ведущий в самое сердце вентиляционной и канализационной системы. Туда шли многочисленные трубы различных диаметров, и я отважился посетить подземелье, легкие этой преисподней. Проведя кончиками пальцев по поверхности труб, я ободрал кожу на фалангах о кромку когда-то лопнувшего под жестоким напором льда металла. Брызнула кровь и, смешавшись с пылью, густыми каплями гулко шлепнулась вниз. И тут я заметил отпечатки обуви. Свежие следы, чистые, с четкими и определенными очертаниями. Здесь, во мраке, под землей, вдали от любопытных взглядов, на этом дьявольском складе, они шли туда и обратно. Следы убийцы…
Трубы и следы привели меня к боковому проходу, откуда доносился глухой, едва различимый звук, словно где-то далеко работал двигатель. Там, в глубине, из-под двери выбивался луч белого света. Я попятился и вернулся к подножию лестницы, чтобы вытащить из кармана сотовый и набрать номер дежурной части уголовки.
Связи нет, соединение невозможно. Весь этот металл и бетон работали как непроницаемый экран, непреодолимая преграда для волн. У меня не возникло и мысли вернуться на поверхность, я решился действовать в одиночку. В моем арсенале был эффект неожиданности…