- Я не хочу с тобой просто дружить, мне этого мало.
- Альс...
- Я хочу, чтобы ты была моей и только моей.
- Это глупости, Алистер, остановись, пока всё это не зашло слишком далеко.
- Поздно.
Аннель замолчала и отвернулась в сторону. Собравшись с мыслями и силами, она постаралась говорить уверенно и твердо. Она догадывалась, что её слова сильно ранят вампира, потому что сама почти умирала, произнося их, но по-другому - поступить не могла. Ведь она же делает это все только для Альса, для его благополучия.
- Альс, прости меня, если какие-то мои действия заставили тебя подумать, что ты мне симпатичен, как мужчина. Я очень сильно тебя люблю, но как друга, не более. Я не мечтаю об отношениях с тобой. Мне за глаза хватает и того, что сейчас между нами есть. Ты - мой друг. Нет, даже не так, ты - мой лучший друг. И я никогда не переступлю черту в отношениях с тобой.
- Почему?
- Потому что не хочу, - отрезала Аннель, сверкнув в сторону вампира глазами.
- Ты ведь сейчас лжешь?
- Нет, - спокойно ответила она. Алистер вгляделся в лицо своей подруги и был вынужден согласиться с тем, что она совершенно спокойна: пульс ровный, она не отводит глаз при взгляде на него, её ладошки не вспотели, выдавая хоть какое-то волнение.
Остановившись посреди танца, Алистер спросил:
- Ты ведь чувствуешь то же, что и я?
- Не понимаю, о чём ты говоришь, - пожала плечами Нелли и, извинившись за прерванный танец, направилась к расстроенной подруге, напоследок небрежно обронив: - Мне кажется, что тебе нужно ещё раз проанализировать мои слова и поступки, и понять, что ничего эм... личного, я под ними не подразумевала.
Все внутри рвалось на части от боли причинённой тому, кто уже давно завладел её сердцем.
Проводив девушку-оборотня взглядом, Алистер усмехнулся:
- Спасибо за честный ответ.
В груди что-то неприятно кольнуло, словно противясь тому, что произнес Альс.
- Я больше не потревожу тебя, Аннель Олгуд Мун, - зарекся Алистер. Его задел как отказ, так и холодное равнодушие к его чувствам. Запрещая себе даже в мыслях вспоминать о том, сколько ему лет, Альс банально обиделся.
В эту ночь всем было над чем задуматься.
Маркуса волновал вопрос, о чем разговаривал скэд с его дочерью.
Адея настраивалась на поход в библиотеку и разговор с отцом. Ещё ее заботило то, что каким бы страшным на самом деле не был Лирен, она не боялась его до такой степени, чтобы вести себя сдержаннее. Аделайя понимала - это не правильно и опасно, но чувство самосохранения видимо глубоко и крепко уснуло. С каждой встречей, она позволяла себе всё больше по отношению к Рэну, а это грозило неприятностями.