Но Митьша не успел выполнить указание. В проеме купе показались два пистолета, за ними стоял Семен.
— Так, револьверы положь на стол! Ты, чахоточный, верни портсигар их благородию. Вашьбродь, револьверы-то возьмите со столика, а вы, тати, тихо сидите, не то выпалю прям в рожи ваши бандитские. Я их сразу просек, вашьбродь, явные упыри, я таких насмотрелся в молодости по дурке. В участке полицейском.
Штабс-капитан забрал свой портсигар и наган, удивленно посмотрел на Семена. Того, что денщик исчез, не сел с ними в купе, он и не заметил поначалу.
Паузу нарушил чернявый хлопец:
— Ситуация у нас получается. Нас больше, а вы стрельнуть можете, завалите пару-тройку, а потом мы вас на ножи. Но ведь вам это не надо?
Штаб-капитан помотал головой:
— Не надо. Нам до Киева надо доехать.
— Вот, и нам не надо шума. И нам до Киева надо. Решать надо такой вопрос. Пусть будет все как будет. Мы вас не знаем, вы нас не знаете, просто едем по-соседски, курим вместе. Вот у меня папиросы немецкой набивки. Угощайтесь, служивые.
Хлопец протянул свой золотой портсигар, вытащив его из-под жилета.
— Обманет, вашьбродь, гнать их надо, в спину выстрелят али порежут ножами, — забеспокоился Семен.
— Не мельтеши, а то не ровен час нажмешь железку, она и выстрелит. Юркий я, слыхали про такого? Вор тверской.
Офицеры отрицательно покачали головами.
— Ну темные! Про меня все газеты писали. Да ладно, вот вам мое слово — не трону до Киева.
— Опусти оружие, Семен. Поверим.
— Да как же, вашьбродь…
— Опусти.
Семен недоверчиво засунул пистолеты за ремень, поближе. На лавку не сел.
— Покурить предлагали, господин Юркий? Давайте.
Золотой портсигар раскрылся, обнаружив дорогие немецкие папиросы. Закурили. Ехали молча. Затянувшуюся паузу опять нарушил чернявый.
— Слышь, служивый, — обратился к Семену, — что у тебя за волына такая?
— Люгер немецкий. А чего тебе, рожа бандитская?
— Да хорошая волына. Господа офицеры, может, в картишки? А то скучно едем. Я ставлю свой золотой портсигар.
— Так нам ставить нечего, сам же видел, что есть, — спокойно ответил прапорщик Оборин.
— Так вот у вашего солдатика, — оскалил зубы Юркий на денщика, — пистолет знатный. Давай на него.
— А во что играть будем?
— Так в «очко», по-честному.
Василий Андреевич усмехнулся.
— Что же тут честного? Тут или случай, что вряд ли, зная вас, или обман, что скорее всего.
Юркий покачал головой:
— Как мы говорим, тут фарт, а я еще скажу — тут вера.
— Какая вера?
— Кто крепче верует, тот и выиграет, потому что Бог ему поможет.
— Стало быть, если я не верю в Бога, то проиграю? Тогда и играть не стоит, — улыбнулся штабс-капитан.