Нико дрался изо всех сил, но численное преимущество было не за ним. Я попытался встрять и оттащить Джейка с Брейденом от Нико.
Брейден, улыбаясь, будто очень рад меня видеть, повернулся и ударил меня по лицу.
Я клацнул зубами и, обезумев, схватил его за ногу — от удара я упал. А потом…
Ту-у-у-у-у-у!
Это был горн.
Звук был очень громким.
Ту-у-у-у-у-у!
Все прекратили драться.
И посмотрели по сторонам.
Джози держала горн высоко над головой. Она стояла у стойки.
На ней была ее порванная, грязная одежда. За ушами до сих пор виднелись засохшие потеки крови, на лбу была марлевая повязка, испачканная запекшейся кровью.
Она выглядела так, будто восстала из мертвых.
При этом она сразу начала командовать.
— Так, драка закончена, — сказала Джози.
Ее голос был спокойным, но слышно его было за милю.
— Завтра мы устроим панихиду по погибшим.
Мы слушали как завороженные.
— А потом проведем выборы и определим, кто будет нами руководить до тех пор, пока не вернется миссис Вули.
Вот так-то.
У нас появился план.
После обеда, который мы, хотите верьте, хотите нет, слопали почти не ругаясь и даже не разговаривая, Джози встала из-за стола и выкинула тарелку в мусорный бак.
Хлоя, Макс, Улисс, Батист, Генри и Каролина тоже встали и побросали свои тарелки.
Джози вышла из кафе.
Хлоя, Макс, Улисс, Батист, Генри и Каролина отправились за ней.
Джози вошла в секцию детской одежды.
Хлоя, Макс, Улисс, Батист, Генри и Каролина за ней.
Она спросила каждого, какой размер он носит, подобрала для всех пижамы и выдала каждому по одной. Дети прижали их к груди как самое ценное сокровище, как будто эти пижамы были их самой заветной мечтой, которая вдруг сбылась.
Потом Джози снова отправилась в музыкальный отдел, и они снова ровной колонной пошли за ней.
Это впечатляло.
— По-моему, я сейчас пукну, — сказала Сахалия, нарушив тишину.
Последнюю партию в «Монополию» со всеми своими железнодорожными вокзалами и отелями в Коннектикуте, Вермонте и на Восточном побережье выиграл Алекс.
Когда мы подошли к отделу электроники, вот что я увидел: шестеро малышей в новеньких спальных мешках на новеньких надувных матрасах и новеньких подушечках в новеньких же чехольчиках лежали вокруг Джози, сидевшей прямо на полу. Перед ней горела свеча, отбрасывая золотистые блики на чисто отмытые лица детей.
Почему я сам не подумал про надувной матрас?
Джози тоже (наконец-то!) привела себя в порядок. На ней была белая пижама, розовый халат и тапочки. Волосы, как обычно, были забраны высоко на голове и свернуты в тугие пучки, похожие на рожки жирафа. В пламени свечи ее коричневая кожа выглядела мягкой и сияющей. Единственно, что нарушало привычный облик — квадратик марлевой повязки, приклеенный ко лбу. Хотя, надо признать, повязка была свежей.