Алекс похрапывал.
Мы последовали примеру Джози и тоже взяли себе самонадувающиеся матрасы.
И сразу почувствовали разницу. Стало намного удобнее. Расположившись, я почувствовал себя так, будто из тела вынули кости. Шок и избыток адреналина от всего, что случилось, удесятерили мои силы и выносливость, и я как будто летал.
Только теперь я снова начал ощущать свое тело. Это было ужасно. А еще от удара Брейдена у меня раскалывалась голова.
Джози подошла к моей импровизированной постели и опустилась на колени.
— Ты можешь набросать пару слов для завтрашней речи?
— На панихиде?
Она кивнула.
— Не знаю.
— У тебя хороший слог.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
Она закатила глаза.
— Просто… Я же не писатель. Я всего-навсего пишу заметки. Для себя, — сказал я ей.
Джози вздохнула. Бесконечное терпение и доброта, которые она неизменно проявляла к детям, похоже иссякли. Она яростно потерла глаза.
— Нам нужна эта панихида, понял? Им она нужна. Нужно сделать так, чтобы казалось, что этого хотят все. Понимаешь, о чем я? Нельзя, чтобы кто-то думал, что это моя дурацкая прихоть. Церемония сработает и поможет нам только в том случае, если все решат, что это всеобщая инициатива.
— Ладно-ладно, — сдался я. — Ты права, Джози. Я что-нибудь накорябаю. Обязательно.
По правде говоря, у меня на этот счет уже появились кое-какие задумки.
— И спасибо за то, что все это организовала, — сказал я. — Должны же мы что-то сделать. Для них.
Она встала и пошла прочь, потом снова вернулась.
— Нет, — сказала она. — Это я должна тебя благодарить. Поэтому… Спасибо.
Не иначе как она благодарит меня за то, что я составил ей компанию.
— Эй, Дин, а можно у тебя еще кое о чем спросить?
— Конечно, — ответил я.
Джози уперлась взглядом в пол, как будто внимательно разглядывая свои тапочки.
— Какой сегодня день? — она хмыкнула. — То есть… я тут вообще потеряла счет времени. Все как-то смешалось. Мне кажется, что мы здесь уже долго, но, наверное, это не так.
— Сегодня четверг, — сказал я. — А мы оказались здесь во вторник.
— Три дня? — изумилась она. И начала хохотать. — Три дня? Это какое-то сумасшествие!
— Сумасшествие? — переспросил Нико, подходя к нам.
Я не слышал, как он приблизился. Он всегда подходил бесшумно. Наверняка он перенял этот трюк у бойскаутов.
— Надо же, четверг! — сказала Джози. — Мы здесь всего три дня. Будто целая жизнь прошла, правда?
— Кажется, что да, — сказал Нико.
Я тоже согласился. Я подумал обо всем, что случилось: об аварии автобуса, о том, как мы узнали о мегацунами, о землетрясении, о нашем временном заточении, о том, как я напал на Алекса, парня у ворот, как Астрид напала на Батиста.