Я оставил моих друзей продолжать спор. Не знаю, откуда у них бралась энергия и силы бесконечно препираться, чтобы доказать свою правоту, как будто от этого зависела их жизнь. Они меня утомляли. Я ушел, оставшись при своих сомнениях. Вероятность новой встречи с ней равнялась нулю. Возможно, незнакомка была в Париже проездом и нам с самого начала ничего не светило. Я поднял голову. Луна насмешливо улыбалась мне с небосклона. Все предопределено, мы движемся в бесконечном туннеле, куда загнал нас злой рок. Я чувствовал себя раздавленным своей тяжкой участью.
Говорят, друзья познаются в беде. Все прояснилось очень быстро. В «Бальто» надо мной посмеялись — все, кроме Грегориоса, у которого не было чувства юмора. Я решил разобраться с проблемой предопределенности.
— Почему у всех греческих историй кровавая развязка? — спросил я. — Могли Орест и Эдип избежать своей судьбы? Был у них шанс выкрутиться или нет?
— Глупый вопрос. Вспомни: в греческой трагедии боги не имеют власти над судьбами смертных. Никому не дано победить судьбу — ни богам, ни людям. Финал известен заранее. Нет ни тайны, ни момента напряженного ожидания. Какая уж тут трагедия, если герои остаются живы? Если Клитемнестра прощает Агамемнона, Орест не убивает мать, если все прощают друг друга, это уже не греческая трагедия, а христианское моралите с его идеей искупления. Родись Фрейд в Древней Греции, Эдип спокойно ушел бы на покой. Он мог бы сказать: во всем виноваты папа с мамой. Но у него не было психоаналитика, и он выколол себе глаза. Иокаста понятия не имела о теории Фрейда — и повесилась.
— Ты не веришь в гороскопы, но считаешь, что все предопределено?
— Гороскоп — ловушка для простаков. Наше поле для маневра бесконечно узко. Нашу жизнь предопределяет социальная среда и интеллектуальные способности. Я трачу жизнь на доказательство того факта, что большинство остолопов необучаемы. С судьбой не поспоришь.
* * *
Единственный, кто мне помог, был Саша. Он понял, как это важно, и подошел к делу очень серьезно:
— Начнем все сначала, Мишель. Мы не нашли решения, потому что неправильно обозначили проблему. Отбросили эмоциональную составляющую. Представим на твоем месте полицейского. Он ищет эту молодую женщину и будет использовать немногие имеющиеся в его распоряжении объективные факты. Только факты, и ничего больше — ни мнений, ни суждений, ни интерпретаций. На любой вопрос можно ответить только «да» или «нет».
— Наверное.
— Нам известно, что она любит американскую литературу, читает «Утро магов» и верит гороскопам.