Исчерпывающе? Так вот — время «Ч» наступает. Если я правильно рассчитал и имеет место тривиальная женская провокация, тогда не особенно важно, что я слаб, а объект вожделения прекрасно развит физически. Если объект крепко обнимет да с готовностью прильнет, то все получится. А если нет?!
Я нервно сглотнул, наблюдая, как Татьянина попа под белыми трусиками медленно спускается вниз и постепенно исчезает под запретительной гранью халата. Отступать поздно. Мы одни — более в усадьбе нет никого, кто мог бы помешать. Мальчишки с утра укатили за мясом. Сашко — старшой, дежурит сегодня в наряде: настоящий казак, даром что несовершеннолетний. Ночью чечены пытались угнать одну из станичных отар, да напоролись на растяжки, заботливо установленные казаками в разных местах на случай непредвиденных перемещений ворога. Шуму было — пером не описать! Обнаруженных на месте преступления абреков, как и полагается, добили и свезли на казачий берег Терека. Оставшихся целыми овец отогнали обратно, а наряд отправили собирать мясо. Серьга увязался со старшим — то ли скучно пацану дома сидеть, то ли мать подсказала, с определенным умыслом. Да, скорее всего мать. Ай да Татьяна! Какая многоплановая интрига — куда там куртизанкам мадридского и французского дворов вместе взятых…
Итак, отступать некуда — действовать надо. Встать, солдат! Встал. Четыре шага к лестнице — шагом марш! Сделал — подковылял на полусогнутых. Застыл, как в засаде, дыхание затаил. А вдруг оттолкнет? Если опустить вариант с провокацией, то попытка моя будет выглядеть весьма убого. Этакий слабосильный похотливый проказник — цап дрожащей ручонкой потненькой за пышную грудь, а ему по роже — на! И с копыт долой, на пол. Стыдно будет — просто ужас какой-то! Хотя, если объективно разобраться, стыдиться особенно-то и нечего. Мы с ней уже довольно близкие люди, чуть ли не как родные. Она меня три раза в бане парила, пока сам не в состоянии был перемещаться. А в первый раз это происходило вообще при весьма пикантных обстоятельствах — я рассказывал. Парила, кстати, не абы как, безучастно, а с интересом рассматривала. Мне показалось, что Татьяна осталась довольна результатами придирчивого осмотра, хотя, насколько я понимаю толк в такого рода явлениях, после богатыря мужа моя скромная персона не должна была вызвать у нее особого энтузиазма.
— Ой!
Вот оно, время «Ч». Татьяна ступает на пол, я обхватываю ее за талию и пытаюсь привлечь к себе. Естественный возглас, в котором легко угадывается радостное удивление. Нет, не будут меня отталкивать! Сердце, разогнавшись до предельной скорости, молотит изнутри о грудную клетку — сейчас выскочит наружу. «Вот оно!» — восторженно орет кто-то внутри хриплым от вожделения голосом. Татьяна становится на землю, поворачивается ко мне лицом, нечаянно прижавшись тревожно колыхнувшимися увесистыми полушариями к моей груди.