— Короля Георга трудно назвать тираном, — возразила Амелия.
— Зато так легко назвать ваш парламент, — парировала Бет. — О Кромвеле я даже говорить не желаю, — прошептала она, — потому что, если отец услышит в своем доме это имя, он перевернет свой стул и начнет размахивать тростью, а утром убежит вслед за твоим Мясником, чтобы тоже убить парочку-другую красных мундиров.
Амелия взглянула на старого горца, после чего перевела взгляд на Мясника, который за все это время так и не пошевелился.
— Я молю Бога, чтобы к утру он пришел в себя.
— Я тоже, — кивнула Бет. — Потому что, если этого не произойдет, кланы поднимут такое восстание, которое и представить себе невозможно, и ваш драгоценный немецкий король пожалеет о том, что появился на свет.
Амелия сделала глоток вина и задумалась над тем, что только что услышала. Ей было не по себе. Она не слышала об ужасной бойне в Гленко. Ей стало ясно, что подобную информацию отец оставлял при себе.
Разумеется, тем самым он пытался оградить ее от переживаний, ведь в ее мире утонченных и чувствительных юных леди полагалось защищать от ужасов войны.
Она снова подняла усталые глаза на Дункана и подумала, что ей еще очень многое предстоит узнать об этой стране. История и политика оказались гораздо сложнее, чем она могла себе представить, и с каждой минутой все только усложнялось.
— А ты знаешь, кто Мясник на самом деле? — спросила она, наклоняясь к Бет, но не сводя глаз с неподвижной фигуры на кровати.
Ее сильнее, чем когда-либо, интересовали жизнь и воспитание этого человека. Был ли он в Гленко? Есть ли у него родственники? Братья или сестры? Какое у него было детство? Ходил ли он в школу? Умеет ли он читать? Или все, чему он когда-либо учился — это сражаться и убивать?
Никто не знает, откуда он, — покачала головой Бет. — Некоторые утверждают, что он призрак. Но ходят слухи, что вместе с ним сражается один из Макдональдов, который выжил во время бойни в Гленко. Он тогда был совсем ребенком, и мать запихнула его в какой-то сундук, чтобы спрятать от Кемпбеллов. Он выбрался из сундука после того, как все закончилось, и смотрел, как она истекала кровью, лежа в снегу.
Неужели она говорила об Ангусе?
Бет кивнула в сторону отца, который молча пил вино, сидя у огня, и понизила голос:
— Там погибли и племянники моего отца.
Все внутри Амелии перевернулось при мысли об ужасной смерти, настигшей этих людей в то холодное зимнее утро.
— А как насчет женщины, которая должна была стать женой Мясника? — неожиданно спросила она. — Кто-нибудь знает, кто она?
Бет снова покачала головой.