Ангус мерил шагами пространство перед очагом.
— Единственной головой, которую я в ближайшее время увижу на копье, будет голова самого Беннетта, — заявил он.
— С Божьей помощью. — Отец Бет поднял стакан и сделал еще один глоток.
Бет быстро встала из-за стола.
— Что ж, джентльмены, мне не хочется нарушать вашу веселую встречу, но уже утро. Скоро замычат коровы и проснутся дети.
Крейг встал.
— Какой у вас план? — спросил он у Ангуса и Дункана. — Вы можете оставаться здесь столько, сколько потребуется.
Дункан тоже встал.
— Мы уедем сегодня, но будем благодарны, если вы поможете нам свежими продуктами. А леди не помешал бы укромный уголок, где она сможет поспать. У нее была трудная ночь. И еще я думаю, что ей хочется помыться.
— Вы можете занять заднюю комнату, — предложила Бет. — Ребятня скоро встанет, и я поручу им вытащить лохань и подогреть воды для купания.
Амелия с облегчением вздохнула.
— Спасибо, Бет.
Дункан подошел к Ангусу и тихо поинтересовался:
— Где остальные?
— Собирают лагерь, — ответил Ангус. — Думаю, они скоро присоединятся к нам.
Дункан оглянулся на Амелию и заговорил еще тише. Она изо всех сил напрягла слух.
— Скажи Гавину, чтобы он расположился за окном девушки, — прошептал Дункан. — Дверь тоже необходимо охранять.
— Я обо всем позабочусь.
— И отправь Фергуса с сообщением для моего брата, — понизив голос, продолжал Дункан. — Я хочу, чтобы он знал, куда мы направляемся.
У него есть брат?!
Дункан окинул девушку мимолетным взглядом, его лицо было холодным и бесстрастным. Положив ладонь на рукоять меча, он вышел из комнаты.
Несколько часов спустя, после глубокого сна без сновидений, за которым последовала теплая и такая желанная ванна, Амелия наконец немного пришла в себя. После нескольких дней в седле ей казалось, что пыль въелась глубоко под кожу и теперь она смыла не только ее, но и воспоминания о липких прикосновениях того мерзкого английского солдата, что напал на нее на пляже. Заплетая волосы в косу, она подошла к ширме, служившей дверью в заднюю комнату, и столкнулась с Дунканом.
— Я думал, что ты никогда отсюда не выйдешь, — произнес он.
У нее в животе вспыхнул огненный шар. Несколько минут назад она была совершенно обнажена, будучи в полной уверенности, что в домике, кроме нее, никого нет. Она не слышала, как он вошел, и ее взволновала возможность того, что он мог подсматривать, как она купается, сквозь трещину в стене или слушать мечтательные переливы ее голоса, напевавшего какие-то песенки без слов. Корсет внезапно показался ей тесным и безжалостно впился косточками в ее груди.