Райс повернулась и решительно двинулась к выходу.
А Виктор Петрович отметил для себя, что, уже отвернувшись от телевизионных камер, она слегка усмехнулась и капризно поджала губы…
Весь день он не мог найти себе места. То и дело подбегал к телевизору, чтобы услышать и увидеть очередную порцию новостей о событиях в Беслане. Но американское телевидение только изредка показывало очередную картинку, заснятую операторами Си-эн-эн. Зато, то и дело по поводу произошедшего в Беслане звучали комментарии того или иного политика. И все они, словно сговорившись, твердили только об одном: теп ерь-то, наконец, Россия прозреет и не будет осуждать США за их военную операцию в Ираке.
К очередной годовщине одиннадцатого сентября официальная Америка подходила с чувством не то чтобы легкого злорадства. Скорее это походило на некоторое моральное удовлетворение от того, что исламский фундаментализм, против которого она направила свои войска в Афганистан и Ирак, настиг и тех, кто выступил против действий США в этом регионе.
…Ночью Виктор Петрович никак не мог заснуть. Он то и дело подходил к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. И уже абсолютно не обращал внимания ни на птиц, ни на осеннее благоухание сада. Мысли его были там — в России. В далеком маленьком Беслане. И от этого было не по себе…
Когда на следующий день американское телевидение показало страшную развязку этой трагедии, Виктор Петрович впервые не выдержал и попросил у Дэвида виски. От содовой и льда отказался. Он выпил целый стакан этой неразбавленной пахучей жидкости. Но понял, что она его не берет. Тогда в довершение ко всему попросил у Дэвида сигару. Долго и нервно ее раскуривал. И, наконец, затянувшись крепким сигарным дымом, на какое-то время закрыл глаза и задумался. Затем взял в руки блокнот и написал всего одну фразу:
«Трагедия России заключается в том, что за действия никчемных, самодовольных временщиков, мнящих себя политиками, расплачиваются самые безвинные и самые незащищенные — наши дети!»
Воронцов несколько раз перечитал эту фразу и вдруг понял, что сейчас заплачет. Но уже ничего не мог с собой поделать. И он тихо, отвернувшись в сторону и пряча от Дэвида глаза, разрыдался.
Дэвид тоже налил себе неразбавленного виски, выпил его одним махом и незаметно вышел из комнаты…
— Послушай, Влад! Это же настоящий подарок судьбы! Теперь у нас есть возможность взять под контроль всех этих региональных боссов!
Возбуждение Павлинского моментально передалось Сыркову. Но он попытался сделать вид, что внешне спокоен.
— Ты, Павлин, не горячись. Еще неизвестно, как к этой идее отнесется шеф.