Откопав на полке пузырек, Мила с превеликой осторожностью открыла его и, заглянув внутрь, увидела, что он доверху наполнен большими белыми таблетками без запаха. Подозрительным казалось то, что сам пузырек был без опознавательных знаков — на нем не было ни маркировки, ни этикетки, ничего. Мила осторожно вытряхнула одну таблетку на ладонь и опустила ее в карман халата. Потом возвратила пузырек на место и отправилась в душ. Через пятнадцать минут свежая, но мрачная, она уселась за кухонный стол и принялась шумно отхлебывать кофе из кружки.
Ольга с Николаем появились гораздо позже. Ольга была румяная, томная и пахла маслом для растираний. Впрочем, она тотчас же потянулась за сигаретами, и приятный аромат был задушен на корню.
— Сначала бы тебе стоило поесть, дорогая, — не слишком настойчиво посоветовал Николай. В отличие от жены он выглядел бледным и нервным.
Мила уставилась на него вприщур, не в силах сдержать эмоций. Ольга стукнула ее ногой под столом и прошипела:
— Опять начинаешь? Прекрати!
— Нет-нет, что ты! Просто мне показалось, Николай чем-то страшно расстроен.
— Она права, — неожиданно ответил Николай, глядя куда-то в сторону. — Я расстроен.
— Еще час назад я бы сказала, что у тебя отличное настроение, проворчала Ольга.
— С тех пор кое-что произошло.
— Что же? — хихикнула глупая Ольга. — Ты отлучился из спальни всего на пять минут…
— Вот тогда и произошло, — пожал плечами Николай, по-прежнему избегая смотреть сестрам в глаза. — Я кое-что нашел.
Мила мгновенно выпрямилась, словно ее ударили между лопаток, Ольга же легкомысленно переспросила:
— Нашел? Что же? Кошелек?
— Я нашел, Ольга, твою сумочку. Ту, которую у тебя якобы украли во время похищения.
«Господи, да он не виноват!» — про себя воскликнула Мила, не зная, то ли сердиться, то ли радоваться. С одной стороны, надо было радоваться, потому что Ольга любила этого засранца и была бы просто раздавлена, окажись он мошенником. С другой стороны, Мила уже прикидывала, как половчее сдать Николая милиции, чтобы все дело, закрученное вокруг нее, начало стремительно раскручиваться в обратную сторону. И вот, пожалуйста, такая досада — не виноват.
— Я полез в старыми шкаф в коридоре, — зачастил Николай.
— Зачем это? — нахмурилась Ольга, сделавшаяся чертовски подозрительной с того самого вечера, как Мила во всеуслышание объявила о ее возрасте.
— Вспомнил, что у меня в кармане дубленки завалялись ментоловые леденцы. В горле запершило.
Мила засунула руку в карман халата и потрогала таблетку. Леденцы, как же!
— Ты не простудился? — заволновалась невнимательно слушавшая Ольга. По крайней мере, смысл сообщения о сумке до нее пока что не дошел.