— Но выйти на открытое пространство, когда вам не…
— Тем не менее сделать это необходимо. Мой сын со временем, возможно, отправится на планету, куда менее приятную для жизни, чем ваша, до конца дней жить во Вне. А если бы я сумел вынести это, я бы отправился с ним.
— Но почему вы хотите это сделать?
— Я уже сказал тебе, что подчиняюсь своему долгу.
— Сэр, я не могу не подчиниться Законам. А вы своим? Прошу вас…
— Я могу пренебречь своим долгом, но не хочу, а это, Жискар, особо сильное побуждение.
Наступило молчание, потом Жискар сказал:
— Вам повредит, если я уговорю вас не выходить на открытое место?
— В той мере, в какой я тогда буду сожалеть, что не выполнил свой долг.
— А это вреднее неприятных ощущений, которые могут возникнуть у вас на открытом месте?
— Гораздо вреднее.
— Благодарю вас, сэр, за объяснение, — сказал Жискар, и Бейли почудилось удовлетворение на невыразительном лице робота. (Человеческая склонность к индивидуализации неукротима!)
Жискар отступил назад, и тут Фастольф сказал:
— Это было очень интересно, мистер Бейли. Жискару понадобились пояснения, прежде чем он разобрался, как согласовать реакцию позитронного потенциала с Тремя Законами, а вернее, как эти потенциалы должны среагировать в таких условиях. Теперь он знает, как себя вести.
— Я заметил, что Дэниел вопросов не задавал, — сказал Бейли.
— Дэниел знает вас. Он был с вами на Земле и на Солярии… Так пойдемте. Не будем спешить. Будьте осторожны, и если вам захочется подождать, отдохнуть или даже повернуть обратно, надеюсь, вы мне немедленно скажете.
— Хорошо. Но в чем цель этой прогулки? Раз вы опасаетесь, что я почувствую себя дурно, вы предложили совершить ее не просто так.
— Конечно, — ответил Фастольф. — Я подумал, что вы хотите увидеть парализованное тело Джендера.
— Да, чтобы выполнить все формальности. Но полагаю, мне это ничего не даст.
— Я тоже так считаю, но, кроме того, вы сможете задать вопросы лицу, в чьем временном владении находился Джендер в момент трагедии. Полагаю, вы захотите поговорить об этом еще с одним человеком, кроме меня.
Фастольф медленно пошел вперед, сорвал лист с какого-то куста, сложил его пополам и сунул в рот.
Бейли посмотрел на него с любопытством, недоумевая, что космониты, трепеща перед инфекцией, способны жевать что-то не обработанное, не приготовленное и даже не мытое. Тут он припомнил, что на Авроре нет (абсолютно нет?) патогенных микроорганизмов, но все равно почувствовал отвращение. Но отвращение ведь не требует рационального обоснования, подумал он виновато… И внезапно почувствовал, что готов простить космонитам их отношение к землянам.