Вскоре подошло время обеденного перерыва. Собрались в пакгаузе, вокруг стола, каждый выложил на него взятое из дома. Самым скудным оказался обед Иосифа: всего граммов триста московской полукопченой колбасы, жареный цыпленок да пучок трав, без которых ни один уважающий себя грузин не возьмет в рот мясного, и столь же обязательная для грузина оплетенная бутыль вина. У сидевшего напротив товарища еда побогаче: глечик со сливками да окорок по-тамбовски размером в три кулака, что отнюдь не вызвало завистливых взглядов соседей, потому что они принесли с собой не менее аппетитную пищу. У одного несколько котлет в ладонь толщиной, у другого отварная курица и круг колбасы, третий приволок гуся и балык, но больше всех порадовал бригаду Тарас, к нему из-под Умани приехали родичи, еле уместились в пятикомнатной квартире, не с пустыми руками, кабанчика преподнесли и два полупудовых шмата проперченного сала с прожилками. Хлеб у всех был свежайший, куплен по дороге на смену, да и как не быть такому хлебу отменным: из всех деревень рапортуют о богатом урожае, закрома родины заполнены до отказа…
- Жить стало лучше, жить стало веселей! - подвел итог Иосиф под аплодисменты братьев по классу, которые вполголоса запели его любимую песню «Сулико».
Пока бригада сытно обедала, вышедшая из дома вслед за Иосифом женщина побродила по центру Москвы, вернулась на Моховую, постояла несколько минут в раздумчивости, чтоб принять верное решение, и медленно пошла по Тверской. У высокого дома в Гнездниковском остановилась и долго стояла. Набралась мужества, поднялась на третий этаж и позвонила. Дверь сразу открыл по-военному одетый мужчина, словно он - в три часа утра - ожидал прихода этой женщины, мягкого, ненавязчивого обаяния которой не могли скрыть ни темнота, ни одежда.
- Товарищ Генрих! Приношу извинения: я, кажется, разбудила вас.
- Отнюдь нет, товарищ Надежда, - любезно ответствовал хозяин квартиры, невольно оглядев себя в зеркале. Все на нем было ладно - гимнастерка, бриджи, сапоги, прочая амуниция. - Позвольте, я помогу вам… - Он поспособствовал гостье снять пальто. - Я весь внимание. Прошу в мой кабинет.
Товарищу Надежде был предложен мягкий стул. Она нервно закурила, папироса дрожала в ее тонких пальцах.
- Хочу задать вам прямой, как коммунист коммунисту, вопрос: это вы ведь осуществляете наблюдение и контроль за безопасностью членов ЦК и правительства?
Страдание выражало лицо человека с ромбами в петлицах.
- Не обижайте меня, товарищ Надежда! Какой, пардон, то есть извините, контроль? Какая безопасность? Ведь контроль и наблюдение - это запрещенные законом и социалистической моралью вторжения в частную жизнь советского гражданина! Да и… Ничто ведь не угрожает жизни членов ЦК! И никто! Сам народ стоит на страже их.