— Тебя надо зарубить шашкой, — раздумчиво произнес казак.
— А может быть, просто плеткой посечь? — с надеждой спросил Березовский.
— Или так. — Казак нагнулся к сапогу за нагайкой. К концу нагайки была привязана гайка М14. — Сымай портки.
«Все-таки они как бы родственны чеченцам, — подумал Березовский, расстегивая брюки. — Только те палками бьют по своим диким законам, а казаки плеткой по своим не менее диким. Господи, как нецивилизованно! А с другой стороны, разве цивилизованно стрелять человека в подъезде?»
— Чей-то ты затосковал, парень? — добродушно спросил казак.
— Да так как-то. Во мне отчего-то проснулся рефлексирующий интеллигент, что очень редко бывает.
— Так ты интеллигент?
— Ну, в каком-то смысле. Без пяти минут академик все-таки. Член-корреспондент.
— «Член» — это ты хорошо придумал. Интеллигент, значить. Ну, ну… А что же без шляпы?
— Да понимаете, я и очки дома забыл.
— Маскируисся?
— Да нет, не маскируюсь, что уж там особо маскироваться. Бесполезно. Интеллект не национальность, его не спрячешь.
— Эт верно, — вздохнул казак. — Знакомая проблема. Ладно, паря, иди. Но гляди! С такой рожей патрули да посты за версту обходить надо. Это еще хорошо, что на нас попал. А попал бы на ментов, отбили бы почки дубинками.
— Да за что?
— Будто сам не знаешь за что, — ухмыльнулся казак. — Забыл, где живешь?
— Спасибо, спасибо, — часто закивал Березовский, застегивая ремень. — Совет да любовь, совет да любовь. Благодарствую.
Казак-борода лопатой отвернулся от Березовского и начал меланхолично ковырять в зубах концом шашки. А Березовский поспешил к себе в Кремль, где пока мог чувствовать себя в относительной безопасности.
В кабинете его уже ждал коллективный расПутин.
— Здравствуйте, — кивнул Березовский.
Коллективный расПутин почесал бороду:
— Здорово, Абрамыч.
Березовский поморщился. Все раздражало его в коллективном Распутине — и вечный запах чеснока изо рта и расшитая рубашка «а-ля рюсс», подпоясанная кушаком, а больше всего вот это вот обращение — «Абрамыч». Особенно почему-то Березовского передернуло от этой фамильярности после встречи с казаками. И вот еще что. Зачем он все время чешет бороду? Что хочет этим сказать? Тем более что чесать бороду бесполезно: волосы не чешутся, чесаться может только подбородок.
«А может, его убить? — пришла привычная мысль. — Говорят, живуч он. Сразу не завалишь паразита».
— Чего смотришь на меня, как сыч на новые ворота? — Коллективный расПутин сыто отрыгнул. — Угрюмый ты какой-то. Не люблю я тебя. Потому что не верю тебе. Не русский ты, не русский.