Сомнений не оставалось, речь шла о Даше. Чувства захлестнули Дайнеку, она схватилась за трубку. Услышав заспанный Дашин голос, прокричала:
– Это правда? Даша, это правда?
– Дайнека, господи, наконец-то! Я искала тебя… – Голос в трубке задрожал. – Ты мне нужна…
– Что-то не так?
– Все так! Но я хотела тебе рассказать, как все хорошо. А ты потерялась.
– Вот видишь, я нашлась. И у меня тоже все хорошо. Я рада за тебя, Даша. Ты звонила маме?
– Конечно, она через месяц приедет ко мне в Милан. Где ты сейчас?
– В автогриле недалеко от Болоньи по дороге в Венецию.
– Наверное, кофе пьешь и читаешь газету, – Даша рассмеялась. – На следующей неделе я тоже еду в Венецию на съемки. Я позвоню, нам обязательно нужно увидеться.
– До встречи.
«Ну, вот, еще одно дело устроилось», – подумала Дайнека, придвинув к себе газету.
В девять часов утра она подъезжала к мосту Свободы. Вспомнив о своем обещании позвонить команданте Монтанья, набрала его номер.
– Пронто.
– Это Людмила Дайнека.
– Здравствуйте, синьорина, где вы?
– Подъезжаю к мосту, через пятнадцать минут буду в Венеции.
– Как неосторожно. Хорошо, я приму меры. Где вы остановитесь?
– В отеле «Корона».
Армандо Монтанья помолчал. Потом быстро ответил:
– Я свяжусь с вами, ничего не бойтесь.
Движение на автостраде было слишком оживленным, ее обгоняли, и она обгоняла. На самом въезде в город образовалась приличная пробка. Дайнека повернула голову и увидела в окне соседней машины расплющенный детский нос. Он принадлежал маленькой девочке в костюме феи, все лицо которой было разрисовано розовыми цветочками и зелеными листьями.
Дайнека вдруг вспомнила, что в Венеции еще продолжается карнавал. Она показала «розовой фее» язык, и та с удовольствием ответила.
Дайнека хорошо ее понимала. Девочку ожидало зрелище – гигантское и восхитительное.
На высоте 9000 м над Белоруссией. 21 марта, 01 час 45 минут
– Неужели вам не страшно?
– Что вы сказали? – переспросила Дайнека и выпрямила спинку кресла.
Соседка справа смотрела на нее встревоженно.
– Вы такая спокойная, вам можно позавидовать.
– А почему я должна беспокоиться? – Дайнека не понимала, о чем идет речь.
– Вы что, ничего не знаете? Господи, деточка! – Женщина была рада «впиться ей в уши», ища поддержки и сопереживания. – Все только и говорят, что в самолете какие-то неполадки. Шасси, кажется, не убралось. Или что-то вроде этого… Точно не знает никто. Вы посмотрите, посмотрите на бортпроводников и сразу поймете, что они все знают, но прикидываются.
Дайнеке стало не по себе, она посмотрела в глаза стюардессе, которая быстрым шагом проходила мимо, держа в руке пластиковый стаканчик. Это оказалась девушка, которая недавно плакала в служебном помещении. Она была собранна, на лице – отчаянная улыбка.