— Меня многое удивляло. Иногда я спрашивала маму с папой о том, как она меня носила, рожала, где именно я родилась, но они всегда отвечали очень расплывчато. И было видно, что им не хочется об этом говорить. Каждый раз возникало ощущение неловкости, ну и я постепенно перестала спрашивать, поняв, что это бесполезно. Я понятия не имела, что они скрывают. Но я знала, что у мамы до меня было четыре беременности, и всех детей она потеряла. Она говорила, что я им дана Божьей милостью. Ну, я думала, она боялась и меня потерять, так же как остальных, вот и тряслась надо мной.
— Твои родители очень любили тебя.
— Я это знала. — Она улыбнулась. — Все в порядке. И дело не в том, что я мечтаю обрести своих биологических предков. Я просто… просто хочу понять. А потом, возможно, я развернусь и уйду. Мне не важно, что они могут мною и не заинтересоваться вовсе. И вообще не пожелают со мной знаться. Может, я и сама этого не пожелаю. Все, чего я хочу, — услышать их рассказ. Думаю, что имею на это право.
— Безусловно. — Я задумалась. — Ты права, и я тебе могу сказать, что, если б я была на твоем месте, если б у меня был такой шанс, я бы сделала все, чтобы им воспользоваться. Все, чтобы вернуть свою маму.
— Да, я знаю. — Амелия встревоженно посмотрела на Адама, а потом улыбнулась — слишком торопливо, слишком лучезарно, явно пытаясь скрыть свою тревогу.
Я тяжело вздохнула.
— Это нелепо. — Адам стоял в дверях, наблюдая за тем, как я собираю сумку.
Все в тот день казалось ему странным, нелепым, смехотворным. Пустой тратой времени.
— Что нелепо? — Я пыталась не показать, как сильно устала.
— Нелепо ехать в Типперэри.
— Как ты собираешься отказаться от компании и при этом не обсудить своих планов с остальными? Надо же все уладить.
— Нельзя ничего уладить, нельзя изменить завещание деда. Вся эта поездка — абсолютно бессмысленная трата времени, — хмуро сказал он.
Я не знала, как именно мы сумеем с этим разобраться, но рано или поздно Адаму все равно придется столкнуться со своими обязательствами. Эта щекотливая проблема вызывала у него жгучее раздражение. Он снова помрачнел.
Адам вышел в гостиную и оттуда крикнул мне:
— Так, значит, я сюда больше не вернусь?
Все понятно. Он болезненно реагирует и на то, что кто-то уходит из его жизни, бросает его, и на то, что он сам откуда-то уходит. Я поскорее вышла к нему.
— Адам, ты просто переезжаешь. Движешься дальше. Это хорошо.
Он кивнул, не веря ни единому моему слову.
— Прямо сейчас я себя чувствую…
Я ждала, как он закончит фразу.
Он вздохнул.
— Я чувствую себя переполненным эмоциями.