— Ну ладно. Когда мы разберемся со всеми проблемами, сделаешь мне на заказ шоколадку в благодарность за мои старания.
— Легко. С ароматом черного кофе.
Я фыркнула.
— Очень оригинально.
— В форме кофейной чашки. Эспрессо. — Он пытался меня впечатлить.
— Угу. В общем, я надеюсь, у вас там есть творческие люди, придумают что-нибудь.
— Ну чего ты? Все равно ты ее есть не станешь, — рассмеялся он. — Ты ж только кофе пьешь.
Мы молча шли по набережной, голова у меня раскалывалась, и я даже не пыталась заставить себя думать. Когда дошли до моста Сэмюэла Беккета, я взяла его за руку. Это было непроизвольно, на уровне охранительного инстинкта. Хотя сейчас он совсем не в том настроении, чтобы бросаться в реку, наоборот, радостный и бодрый. Но Адам не возражал, и мы перешли через мост, взявшись за руки, и на другой стороне Лиффи он не забрал руку.
— А руководство компании, они думают, ты сейчас где?
— У отца. Мне было сказано: оставайтесь с ним, сколько понадобится, работа подождет. Интересно, не подождет ли она до конца моих дней.
— Уверена, они бы пришли в ужас, узнав, что ты готовился приблизить этот конец.
Он резко повернул ко мне голову:
— Откуда им узнать?
— Что ты хотел совершить самоубийство?
Он убрал руку.
— Я тебе сказал: перестань говорить это слово.
— Адам, если бы они понимали, до какого отчаяния тебя доводит мысль о работе, не сомневаюсь, они бы отказались от своего предложения.
— Нет, это не вариант, и ты прекрасно об этом знаешь. И на мосту я оказался не из-за этого.
Мы долго шли молча.
— Ты должен пойти в больницу и повидать отца.
— Только не сегодня. Сегодня чудесный день. — Он улыбнулся, думая о Марии. — Куда мы теперь?
— Я что-то устала, Адам. Думаю, надо двигаться домой и передохнуть.
Лицо его выразило разочарование, а потом озабоченность.
— Ты в порядке?
— Ага. — Я бодро кивнула. — Посплю чуток, и все будет отлично.
— Я попросил Пата подхватить нас по дороге.
— Кто такой Пат?
— Отцовский водитель.
— Вот как, — протянула я.
— Отец в больнице, водитель ему сейчас не нужен, а твоя машина временно вышла из строя. Я подумал, Пату все равно заняться нечем, ну и позвонил.
В этот момент он как раз подъехал — на новехоньком «роллс-ройсе», тыщ за двести пятьдесят. Я плохо разбираюсь в машинах, но Барри, который мало к чему в этой жизни испытывает интерес, неравнодушен к навороченным тачкам. Увидев очередную роскошную машину, он непременно добавлял, что на таких ездят всякие «уроды». А на «роллс-ройсах», если верить Барри, ездят «полнейшие уроды».
Я поздоровалась с водителем Патом и села в машину. Там было волшебно тепло. Адам замешкался у открытой двери и задумчиво смотрел на меня, что-то прикидывая в уме.