А истинные эксцентрики не стесняются своих импульсов, дают им волю, не беспокоясь о том, что могут подумать окружающие. Такая полная внутренняя свобода. Но в этом есть и большой социальный смысл. Эксцентрики помогают обществу — они испытывает границу возможного, бьются в нее, как в стенку головой, и пытаются сдвинуть. И иногда им это удается — подвинуть эту стенку. Даже если это подвижка на миллиметр — в масштабах истории оно дорогого стоит!
Тут Сашок заметил наконец, что его заумные речи окончательно утомили Анастасию. Настолько, что она уже и глаза закрыла, и спать, кажется, приготовилась.
«Ой-ой-ой, — подумал он. — Надо срочно оживить рассказ чем-нибудь таким… более веселым и легким».
— Эксцентрики встречаются здесь повсюду, а не только в газетных репортажах. Да вот, Настя, возьмите хоть бы мой Фолкстон. Во-первых, ходит у нас по городу один парень, я с ним знаком слегка, в женской шубе и в турецкой феске. Это, говорит он, для смеха делается. Но все привыкли, уже и не смеются. Вроде как норма… почти.
А еще есть такая тетенька, очень готическая… Лицо замазано белым гримом, губы ярко-красные и глаза страшные, черные нарисованы… на голове какой-то неописуемый убор, а черное глухое платье расшито узорами, и на нем десятки колокольчиков болтаются, бубенчики звенят, когда тетя по городу передвигается. Я сталкиваюсь с ней чуть ли не ежедневно, и вот не знаю, здороваться с ней или нет.
— Небось на учете состоит в соответствующем диспансере, — фыркнула Анастасия.
— Совсем даже не обязательно! — пылко возразил Сашок. И опять принялся за свое безнадежное занятие — объяснять.
Некоторые, говорил Сашок, выражают беспокойство по тому поводу, что число эксцентриков несколько снизилось. А ведь без них Англия перестанет быть сама собой! Каждый подлинный джентльмен хоть немножко, но эксцентрик. Из эксцентризма проистекает и замечательный абсурдный английский юмор, который в последнее время победоносно шествует по миру. Раньше человечество склонялось перед Британской империей, а теперь — перед английским юмором. Еще Карамзин угадал связь между эксцентризмом и свободой, писал, что англичане имеют «страсть к дуракавалянию» и ни перед кем не желают давать отчет в этом своем поведении.
Разве не интересно: такая серьезная и важная торговая нация, морей владычица и вдруг — дуракаваляние, чуть ли не детское.
Великий проповедник свобод середины XIX века Джон Стюарт Милль был уверен, что снижение числа эксцентриков в обществе усилит страсть англичан к прецеденту, обычаю, традиции, может остановить процесс обновления. А ведь суть английского рецепта именно в переменах без революций и потрясений, а для этого общество должно уметь непрерывно обновляться, находить и принимать инновации. Без эксцентриков это перестанет получаться. Страна начнет погружаться в топкое болото. Милль даже вывел некий закон: «Количество эксцентричности в обществе пропорционально количеству одаренности, умственной силы и отваги, которым данное общество располагает», ну и наоборот, соответственно.