Город Фолкстон, кстати, как раз и знаменит на всю Европу именно тем, что расположен у выхода тоннеля на поверхность. Периодически Сашок читал в газетах о всяких отчаянных афганцах и иракцах, пытавшихся попасть в Альбион таким способом. Однажды на британской стороне поймали и русского, рассказавшего журналистам, что шел по тоннелю пять часов, успешно увертываясь от поездов и подкрепляя силы виноградом, который утолял жажду и в то же время снабжал организм глюкозой. Кроме того, Сашку случалось видеть из окна машины, как полиция разбиралась с чумазыми и несчастными жителями азиатских стран, которые брели по шоссе прочь от тоннеля, в глубь британской земли.
Сашок смотрел на Анастасию во все глаза и поражался: как она невозмутима после таких приключений, как замечательно свежо она выглядит, как сияют ее бархатные очи. Трудно поверить, что она только что совершила утомительное и опасное путешествие, возможно, потребовавшее вдобавок бессонной ночи. Сашок задумался: а может, верить не обязательно? Не логичнее ли предположить, что все это — очередной дурацкий розыгрыш Беника! Сначала тот подсунул Сашку чужой портфель, неотличимый от его собственного. А теперь вот — чужую женщину, похожую на жену Сашка, как однояйцовый близнец. И опять морочит ему голову загадками. Нет уж, довольно!
— Винограду не хотите? — прервала размышления Сашка Анастасия.
— Винограду?! — Сашок так заорал, что Анастасия невольно отдернула целлофановый пакет с гроздью сочных темно-красных ягод.
— Что, что случилось? Вам что, религия не позволяет?
— Почему — религия? — в свою очередь удивился Сашок.
— Ну не знаю… Одним свинину нельзя есть, другим говядину, третьим рыбу без чешуи… Может, ваша церковь вам виноград запрещает, откуда я знаю. Вы так закричали…
— Нет, просто я не ожидал… ведь именно виноград…
— Что виноград?
— Да нет, ничего. Просто я… Неважно, ерунда, не имеет значения, — сконфузился Сашок. — Вообще-то я православный, но в церковь не хожу…
— Напрасно.
— Почему это напрасно?
— Ну, надо же все-таки на всякий случай…
— На какой случай?
— Не притворяйся, что не понимаешь!
Кажется, Настя немного рассердилась, причем сталь сразу вылезла на поверхность, наполнила ее глаза, обострила черты лица — так, что даже сходство с Анной-Марией вдруг куда-то улетучилось: перед Сашком сидела совсем другая женщина.
«С такой лучше не ссориться», — сказал рассудительно его внутренний голос. «Больно ты мудрый», — огрызнулся Сашок, а вслух заявил:
— Англичане — я имею в виду настоящих туземцев — никогда не будут на такие темы, вроде существования бога, говорить с малознакомыми людьми.