– Искать? – помахал он в воздухе сложенным листом.
– Ищи, – подтвердил я. – Если будет при деньгах, выдои и сдай, но в любом случае не позже вечера. А на мели окажется – вызывай толстяка сразу, как найдешь. И ни трубки в долг, понял?
– Понял.
– Поговори с Шарлем Фаре, он посоветует, куда в первую очередь заглянуть.
– Получается, толстяк опять в местном отделении надзорной коллегии обретается?
– Там, – подтвердил я.
Фиаско с розыском похищенных наконечников поставило на карьере мастера Ольтера большой и жирный крест, и теперь старшему дознавателю вновь приходилось самолично рыть носом землю, вместо того чтобы просиживать штаны в уютном служебном кабинете. Якоб Ланье был не из тех, кто прощал подчиненным подобного рода неудачи.
– Какие-то планы на сегодня? – спросил Дега, пряча листок в писарский планшет.
– Нет, – качнул я головой и предупредил: – Съезжу к Майло, к обеду вернусь.
– Понятно, – кивнул помощник и отправился на поиски растратчика.
Я устало помассировал виски, вздохнул и вернулся в обеденный зал. Визит дознавателя оставил после себя на редкость неприятный осадок. И не в откровенном презрении Ольтера дело было – да плевать на толстяка! – нет, душу грыз червячок сомнения: а ну как это был всего лишь пробный шар? Вдруг сыщики надзорной коллегии пронюхали о моей причастности к убийству Готье? Или Ференц ищет возможность выслужиться и решил копнуть под меня по собственной инициативе?
В любом случае с Майло Живицем переговорить не помешает. Если мне шьют дело, законнику с его связями во Дворце правосудия выяснить подробности не составит никакого труда. А даже если и составит – содержание он получает немалое, пусть отрабатывает.
Я вышел на крыльцо ресторации и махнул рукой охранникам, но, как только Гастон ухватил вожжи, из соседнего переулка наперерез карете выехал крытый парусиной фургон.
– Убирай колымагу! – крикнул Ори вознице, тот кивнул и принялся разворачивать тяжеловозов, а потом задний борт фургона вдруг с грохотом распахнулся и наружу высыпали вооруженные дубинками крепкие парни с красными повязками на рукавах.
– Лежать! – заорал один из них. – На землю!
И сразу – пронзительная трель служебного свистка.
В таких случаях все решают мгновения. Мгновения, которые отпущены на принятие правильного решения.
Бежать, бить в ответ или послушно плюхнуться мордой в грязь?
Ошибешься – пропал. Пропал, как и не было.
Угадаешь…
– Брось! – рявкнул я на выхватившего нож Ори и послушно улегся на грязные булыжники мостовой.
Тут же налетели переодетые в штатское сыщики, заломили руки за спину, поволокли из переулка. Опомниться не успел, а меня уже запихнули в неприметную карету с наглухо задернутыми оконцами.