— Да, кстати, — сказал Митч, ставя на место пуф. — Я, по-моему, тебе не говорил, что нашел спрятанную тобой пленку. Неплохо придумано: спрятать ее под водительское сиденье. Не разбей ты мой джип, я бы, наверное, никогда ее не нашел, — усмехнулся он. — Пленка вывалилась, когда мы вытягивали машину из канавы.
Лаура покраснела, вспомнив, как было непросто оставить эту пленку у себя. Ах, если бы только она успела ее перепрятать!
— Как получились фотографии? — неохотно спросила она.
Он улыбнулся.
— Очень хорошие. Конечно, в основном- из-за того, что на них изображен я. Неужели тебе не надоедает непрерывно снимать одно и то же?
— Нет. — По крайней мере не тогда, когда она снимает такого симпатичного человека, как Митч. — Не думаю, что ты разрешишь оставить хотя бы одну из них, — сделала Лаура слабую попытку. Ей и правда хотелось оставить что-нибудь на память о нем, пусть даже это будет только фотография и маленький золотой «Никон».
Но он, считая, что под ее словами скрываются самые худшие намерения, уже направился к двери.
— И потом я увижу свою фотографию на обложке второсортного журнала? Нет, этого я не сделаю, дорогая. Даже для тебя.
Вечер, устроенный Алисой Китон, оказался именно таким, каким его представляла себе Лаура. В празднично украшенном особняке на берегу моря играли три ансамбля: специально выписанная из Штатов рок-группа, менее шумный и более талантливый оркестр из Фор-де-Франса и, конечно, местный струнный ансамбль из Сант-Пиерри. Во всех комнатах беседовали гости, избранный круг известных всему миру людей: сенаторы, адвокаты, артисты.
Буквально с первой же минуты Лаура почувствовала себя неуютно. Как только они вошли, Алиса взяла Митча под руку и куда-то увела. Лаура скромно побрела к буфету. Там было все, что душе угодно, но кусок не лез Лауре в горло, и она, взяв с подноса бокал шампанского, устроилась в уголке, наблюдая за праздником.
Теперь Митч разговаривал с сенатором из Нью-Йорка. Алиса по-прежнему держала его за руку, казалась властной и весьма довольной собой. Как всегда, на ней было открытое светло-голубое платье с огромным вырезом на груди, отчего она казалась чуть ли не голой, что также не успокаивало Лауру. В таком платье можно соблазнить даже священника.
Борясь с ревностью, она смотрела, как Митч коснулся обнаженной спины своей бывшей невесты, прося у нее разрешения отойти за шампанским.
Лаура почувствовала себя неуклюжей, одетой крайне безвкусно в голубое платье с оборками и высоким воротником. Она направилась на кухню, где попросила у повара бутылку шампанского и фужер. На шее висел маленький золотой «Никон», подаренный ей Митчем Райаном, но сегодня он ни разу не подошел к ней достаточно близко, чтобы это заметить.