– Боже! – ахнула Вера Федоровна. – Переобуться!
– Лично я здесь не живу, – пожал плечами ее сын. – Мне что, прикажете в тапочках ходить?
– А это вас морально унижает? – усмехнулся Платошин.
– Такая обувь, как тапочки, не подходит по стилю к моим брюкам и рубашке. Я что, должен выглядеть как чучело?
– По крайней мере, ты ведешь себя как баба! Ах, цвет губной помады с юбкой не сочетается! Я сказал – переобувайся! – рявкнул Платошин.
– И в них, в этих тапочках, я поеду домой в Москву? – уточнил Эдик.
– Надо будет – поедешь.
– А если я на электричке приехал? Как на меня люди будут смотреть?
– Хватит словоблудием заниматься, господин Оболенский! Такое ощущение, что вы время тянете!
– А что, собственно, случилось? – засуетилась Олимпиада Серафимовна. – Кому вдруг понадобилась наша обувь?
– Преступник оставил в комнате следы, – сообщил старший оперуполномоченный.
– Так ее все-таки убили! – ахнул Веригин. И упавшим голосом сказал: – А я подумал, суицид…
– Почему вы так подумали? – тут же вцепился в него капитан.
– Она последнее время была очень подавленной… И наш последний разговор…
– О чем был этот разговор?
– О картинах. О покойном Эдуарде. Голубушка Нелли Робертовна очень переживала. Личную драму и все такое… Простите, мне тоже надо снять обувь?
– Да.
– Но я все это время находился в саду, – запротестовал Веригин. – И мужской обуви моего размера в доме нет. У меня небольшая нога.
– Придумаете что-нибудь. Мне нужны ваши ботинки, какого бы размера они ни были.
– Как же я поеду домой?
– А вы разве домой сегодня ехать собирались? А как же комната, которую вам приготовили? Вы здесь должны были заночевать.
– Да, но при сложившихся обстоятельствах…
– Я рекомендую вам остаться, – оборвал его Платошин. – До завтрашнего дня. Утром мы точно будем знать, кто из присутствующих заходил в комнату потерпевшей и раздавил ногой ампулу. Кстати, как наша больная? Маруся Кирсанова?
– Нелли вызвала к ней сиделку. Еще вчера договорилась, но девушка отчего-то пока не приехала, – пожаловалась Олимпиада Серафимовна. – Должно быть, пробки. Или срочные дела.
– Сиделку? Что это за женщина? – сразу заволновалась Наталья Александровна.
– Медсестра, которая ухаживала за Марусей в больнице.
– Но зачем? Разве мы сами не справимся?
– Мама, когда другая бабушка слегла, ты сказала, что заплатишь любые деньги сиделке, лишь бы не отравлять свою жизнь видом больного человека, – напомнил Егорушка.
– Егор! – взвизгнула Наталья Александровна. – Ну, сколько можно!
После неловкой паузы Эдик весело сказал:
– Зато мы сэкономим на похоронах. Отпоем всю семейку разом! Бабушка, ты теперь глава семьи, вот и займись. Требуй пятидесятипроцентную скидку на гроб, раз мы берем сразу два. И на венки.