Фэй несколько минут молчала, потом заговорила, медленно и холодно:
— Надеюсь, это был не комплимент.
— Послушайте, я ведь ничего такого не имел в виду. Просто брякнул, не подумав…
— Бестактное мужское наблюдение. Но я не обиделась. — Ее губы дрожали, когда она произносила эти слова.
Саймон с самого начала не верил в то, что ее невозможно вывести из равновесия. Да, Фэй была очень сильной, и выдержка ее достойна восхищения. Она не убежала, умываясь слезами. Но казавшаяся непробиваемой стена дала трещину, маска полного безразличия разбилась, не выдержав боли, которую он причинил Фэй своим высказыванием.
Да, я поступил низко и беспардонно, сказал себе Саймон, зато достиг того, чего хотел: она не повела себя по-женски слабо и несдержанно, но теперь мне совершенно ясно, что и ей, Фэй Баркли, присущи женские слабости.
Удовлетворение любопытства, однако, не доставило ему должного удовольствия, а, напротив, насторожило. И не потому, что он обидел Фэй. Все дело было в том, что, причинив ей боль, он почему-то страшно расстроился.
Вообще-то Саймон терпеть не мог неискренних слез — к этой уловке представительницы прекрасного пола часто прибегают. Он знал об их излюбленных приемах — разыгрывание сцен, демонстрация оскорбленных чувств… Кэтрин. Его мачеху смело можно назвать профессионалом в данной области. Саймон давно дал себе слово, что ни за что не позволит ни одной женщине обвести себя вокруг пальца.
Он взглянул в лицо Фэй, которая, заметив это, постаралась изобразить улыбку.
— Еще увидимся.
Она развернулась и направилась в сторону дома. Ее походка была твердой и решительной, платье скрывало очертания фигуры.
— Черт! — в отчаянии громко выругался Саймон.
Неподалеку от владений Уэстмора располагался пляж. Саймон окинул взглядом простиравшуюся перед глазами картину: сколько стройных, привлекательных, загорелых женщин! Одиноких женщин.
Почему же все его мысли крутятся вокруг этой странной, невзрачной Фэй Баркли? Он ничего не мог понять.
Закрывшись в своей комнате, Фэй разъяренно выдвигала и задвигала обратно ящики в шкафу, разбрасывала вещи по кровати и бесконечно повторяла глубоко ранившие ее слова. Так, значит, он рассчитывал разглядеть женщину за маской непробиваемого безразличия. Вот как!
Глыба льда. И у него хватило наглости сказать ей такое! Фэй схватила один из наиболее соблазнительных и откровенных предметов своего туалета и повертела в руках. Да если бы она была безразличной и холодной, разве могла бы оставаться равнодушной к изысканному белью? К теплому бренди и к шелковым прохладным простыням? К своим эротическим фантазиям, которые не с кем воплотить в жизнь? И даже тот человек, который вдохновлял ее на эти мечтания и в них являлся постоянным их участником, в реальной жизни был просто недосягаем.