После ритуальных вопросов о здоровье Нуралы, его скота, его отца и всех казахских людей объединившиеся отряды двинулись дальше и верст через десять остановились на ночлег. Кстати, пусть вас не удивляет приоритет вопросов. Как писал один из самых известных казахов (и один из самых талантливых русских Игроков) Чокан Валиханов: «Кочевой степняк ест, пьет и одевается скотом, для него скот дороже своего спокойствия. Первое приветствие киргиза, как известно, начинается следующей фразой: «Здоров ли твой скот и твое семейство?» Эта забота, с которой наперед осведомляется о скоте, характеризует (его) более, нежели целые страницы (описаний)».
На стоянке, как положено на Востоке, Тевкелев зазвал Нуралы к себе на ужин. Салтан[98] конечно же, явился в сопровождении девяти самых знатных старшин, и начался той.[99] Посидели они, судя по всему, хорошо, и выпили тоже немало: как записал в своем дневнике Тевкелев: «старшину, взяв за руки и за ноги, вынесли в сон».
И вот здесь, пожалуй, необходимо прерваться и объяснить очень важную для меня вещь. Я родился и вырос в Южном Казахстане, неподалеку от того самого города Туркестана, который джунгары отобрали у казахов. На казахских землях, среди казахов, родились два поколения моей семьи до меня и уже два поколения после. То есть Казахстан — родина для пяти поколений моей семьи. И казахи, если не кривить душой, самый близкий для меня народ после русского.
Но дальше мне придется писать довольно неприятные для казахов вещи и описывать эпизоды, в которых они выглядят не очень красиво. И мне очень бы хотелось, чтобы это не было воспринято как намеренное злопыхательство, очернительство и зубоскальство. Мне неприятно об этом писать, но писать об этом надо. В этом я убежден.
Потому что нет ничего гаже, чем приличная, прилизанная, напомаженная и кастрированная история — будь то история русских, казахов или туарегов. Официальные сладенькие и скучные до зевоты сказочки про великих и непобедимых «нас» и жалких, но подлых и коварных «их» может быть еще годятся для детей, но взрослый человек, по моему глубокому убеждению, имеет право знать правду о своей истории. Имеет право на информацию о жизни своих предков без вырезанных эпизодов, которые кому-то показались «неправильными». История — дама суровая, и народы пробует на излом без особой жалости. Точно так же, как в жизни каждого из нас есть эпизоды, которые нам самим не очень приятно вспоминать, так и в истории каждого народа есть страницы, которые не делают ему большой чести и не доставляют много радости.