- Простите, - просит он. Но она обиделась.
- Вам, конечно, нужно еще уложиться, - говорит она и, не слушая его извинений, выходит.
12
Исаев
Его проводят в тот же кабинет. За столом, однако же, сидит другой полицейский чиновник, не Максимов. Не представившись, этот другой указывает ему на стул.
- Имя ваше? - спрашивает чиновник.
Он называется.
- Я полагал, что увижу господина Максимова.
- Дойдет черед и до Максимова. Занятие?
- Писатель.
- Писатель? Какого рода писатель?
- Пишу книги.
- Какого рода книги?
- Романы. Рассказы.
- Для детей?
- Нет, то есть не специально для детей. Хотя надеюсь, что и дети их смогут читать.
- Ничего неподобающего?
Неподобающего? Он задумывается.
- Ничего такого, что способно повредить ребенку, - отвечает он наконец.
- Хорошо.
- Впрочем, во всяком сердце есть темные уголки, - с неохотою добавляет он. - Только не всякий об этом знает.
Чиновник, впервые с начала их разговора отрывает глаза от бумаг.
- То есть это вы что же хотите сказать?
Он моложе Максимова. Помощник его?
- Ничего. Ничего.
Чиновник кладет перо.
- Хорошо, займемся покойным Ивановым. Иванова вы знать изволили?
- Не понимаю. Я полагал, что меня вызвали сюда в связи с бумагами сына.
- Все в свое время. Итак, Иванов. Когда вы с ним познакомились?
- Первый наш разговор произошел с неделю назад примерно. Он слонялся у дверей дома, в котором я нынче стою.
- Шестьдесят третий нумер по Свечной.
- Шестьдесят третий нумер по Свечной. Было очень уж холодно, и я предложил ему кров. Он провел ночь в моей комнате. На другой день мне сказали, что неподалеку от нас совершилось убийство и что подозревают Иванова. Лишь впоследствии...
- Подозревают Иванова? В убийстве? Должен ли я так вас понять, что вы сочли Иванова убийцей? Откуда вы это взяли?
- Позвольте же мне закончить! Подобного толка слухи ходили по нашему дому, или, может быть, девочка, которая пересказала их мне, что-то напутала, не знаю. Да и какая разница, в сущности, если он уже мертв? Меня удивило и напугало, что жертвой оказался человек вроде него. Он был совершенно безвреден.
- Однако ж он был не тем, за кого себя выдавал, не так ли?
- Вы хотите сказать, не нищим?
- Вот-вот, нищим-то он все-таки не был?
- Так это ведь с какой точки взглянуть: можно сказать, что не был, а можно, что и был.
- Как-то туманно у вас все выходит. Вы заявляете, будто не знали о занятиях Иванова? Оттого вы и удивились?
- Я удивился тому, что кто-то счел возможным рискнуть своей бессмертной душой, чтобы убить безвредное ничтожество.
Чиновник сардонически глядит на него.