Володя невольно вскинул голову на «зефир» – в окнах никого не было.
– Уже разошлись, – пояснила Карина. – Ничего интересного… А знаешь, и мои родители все время что-то выясняли на повышенных тонах. И я думала, что уж у меня-то будет правильная семья! Уж я-то знаю, что мне надо, в отличие от них… Кстати, тебе тоже не мешает разобраться, чего ты хочешь. Говорят, помогает.
– Я разобрался. Я хочу растопить камин и согреть тебя как следует.Карина представила долгий путь отсюда до Белой Горки, но Володя уже поймал машину, открыл дверцу и, задвинув девушку в теплый салон, нырнул следом на заднее сиденье, продолжая сжимать ее плечи обеими руками.
– Здравствуйте, Владимир Глебович! Не узнали? Я Гусятников! Вас домой, да? Да я знаю, куда ехать!
Водитель, оказавшийся каким-то Володиным знакомым, болтал всю дорогу про предстоящий День города и какие-то воздушные шары.
– А прокатиться можно будет, не знаете? Или только спортсмены полетят? Это ведь Роман Григорьевич организует? Ну да, как же без него! В прошлый раз, помните, они аж до Зеленограда, что ли, долетели! А вы сами не собираетесь? А я бы попробовал! – и дальше в том же духе.
Карина, услышав о празднике, спохватилась и полезла за мобильником – звонить насчет немцев. Как же она совсем о них забыла! Но их родственник не отвечал, и пришлось перезванивать Ане.
– Кариночка, как ты вовремя! Только что говорила с Фольцем, он извиняется – у него какое-то важное совещание завтра по Дню города, он же начальник милиции, отвечает за безопасность и все такое. В общем, у него не получится с тобой встретиться и немцев представить. Тебе их покажет одна милая дама, Варенька Воробьева, она их недавно по Переславлю водила – работает там экскурсоводом, а раньше в нашем музее была, я еще с ней начинала… Она как раз приехала сюда на праздники к родителям, очень удачно. Я уже договорилась предварительно – она тебя ждет завтра утром в одиннадцать на новой набережной. Если неудобно, можешь ей перезвонить…
– Мне удобно, я подойду.
В машине было натоплено, и Карина стянула куртку. Палец опять зацепился за что-то колючее – она глянула мельком и узнала свою новогоднюю булавку для галстука. Она украшала внутренний карман…
Карину охватило странное оцепенение – такое волшебно-счастливое, и мир вокруг был упорядоченным, стройным, мелькающие за окном дома, деревья, люди – все на своих местах, и все шло правильно, словно совпадая с чьим-то давним замыслом. А главное, она сама была блаженно-спокойна, как путник, осознающий, что долгая дорога позади и больше не надо ни спешить, ни волноваться – не только сейчас, а вообще никогда. Как в первый раз на роднике или у Володи. Она еще сидела в чужой машине, но была уже дома. Володя поймал ее взгляд – и его глаза были такими же удивленно-счастливыми. Он тоже не слушал про шары. Но если он мог себе позволить односложно хмыкать, потому что Гусятников сам спрашивал, сам и отвечал, то Карина с трудом сохраняла ясность мысли, чтобы говорить хоть чуточку членораздельно.