– А ты где сейчас? – спрашивала Аня, удивляясь, видимо, что та звонит с мобильного, а не из тетиной квартиры. – Еще не приехала?
– Я в пути, – туманно отвечала Карина.Они ехали по Зеленой улице, украшенной домом Павлика, таким же заметным, как он сам, – с разноцветными витражами и флюгером в виде кораблика; по Научной, застроенной типовыми коттеджами для работников НИИ; потом свернули на Главную, которая заканчивалась прямо в лесу. И там, в стороне, среди сосен, в косых лучах заката выступал дом-корабль.
НОКТЮРН В СИНЕМ И ЗОЛОТОМ
– Летом – топить? Дрова переводить? – удивлялась Карина, пока Володя растапливал камин газетами и подбрасывал березовые поленья.
А он, больше глядя на нее, чем на то, что делает, говорил, что в этом-то и прелесть собственного дома, обещал, что комната нагреется за считаные минуты – это же печь-камин, и тепло потом будет долго держаться, рассказывал о старом камине, который дымил, не грел, плевался сажей и выполнял только декоративную функцию, так что обустраивать дом пришлось с постройки нового – возня на несколько месяцев, но дело того стоило. А Карина легко переводила сказанное: как же хорошо, что ты здесь, что мы вместе, совсем как раньше. И сидеть в зеленой гостиной было так же уютно, как зимой, только в окна заглядывали не сугробы, а ветки. Действительно, скоро стало совсем тепло, и на огонек заявился Кошаня, и Рыжий просочился со двора и скромно лег в дверях. Кажется, на холоде остался только суровый Бублик, преданный своей конуре.
– А это кто? Братец кролик? А я думала, тетя Зина его на дачу забрала. Он же вроде только на зиму…
– Тетя Зина отправлена в санаторий, так что переезд на дачу опять отложили. И что-то не верится мне ни в какой переезд! Подсунули зайца…
Кошаня, успевший отмурлыкать положенное время у Карины на коленях, задремал было, как вдруг подскочил и, скатившись на пол, начал яростно чесать ухо, засунув туда почти целиком заднюю ногу и вертя ею с бешеной скоростью.
– Что это его укусило? – удивилась Карина.
– Уши опять застудил. Это его слабое место. – Володя принес наскоро сделанные бутерброды и предложил коту кусочек колбаски, но тот фыркнул с подчеркнутым презрением и демонстративно отвернулся. – Ну вот, уши болят – хозяин виноват.
Кошаня подошел к стеклянной двери, ведущей на веранду, и тоненько замяукал, выразительно оглядываясь на своих людей.
– Выпустите на солнышко! – передразнил Володя. – Он и зимой так поет – думает, там лето. Привык бока греть на «сковородке». Я один раз выпустил, для науки – ничего не понял, опять просится. Сиди у печки, чего тебе еще!