Что касается старших офицеров и руководителей ордена, то прошло еще два года, прежде чем они предстали перед судом трех кардиналов. Все они сознались в части обвинений либо под пытками, либо, как их глава де Моле, под угрозой мучений, а потому разбирательство было кратким и всех их приговорили к пожизненному заключению. Чтобы положить конец всяким разговорам о том, что тамплиеры были, в общем-то, невиновны и стали жертвой заговора и большой политики, было решено, что Великий Мастер сделает на сей счет публичное признание. Это историческое событие произошло 14 мая 1314 г. возле собора Нотр-Дам, куда были приглашены аристократы, высшие прелаты Церкви и именитые миряне. Перед собором была выстроена высокая трибуна, с которой де Моле должен был признать свой позор, чтобы весь мир убедился в чудовищных непристойностях и ереси, коим предавались рыцари Ордена тамплиеров.
Всходившего на помост Великого Мастера сопровождали прецептор тамплиеров Нормандии Жоффруа де Шарни и еще два высших представителя ордена. Де Моле, наверное, долго молился и размышлял перед этим моментом, дававшим ему последний шанс каким-то образом реабилитировать свой орден. Сделать это, опровергнув вину ордена, и стать на защиту его чести, было для него самоубийством. Но тысячи людей, шедших за ним, в страшное время напрасно искавших у него защиты, униженные, пережившие неописуемые страдания и самую мучительную смерть, какая только существовала в Средние века, погибли бы напрасно, если Великий Мастер назвал бы их виновными. Это был самый ответственный момент во всей истории Ордена тамплиеров, и Великий Мастер нашел в себе силы сказать правду. Став на край помоста и обращаясь к собравшимся, большинству из которых было известно, что он собирается произнести, де Моле обрек себя на мученичество:
— Думаю, будет правильно в этот торжественный момент, когда моя жизнь готова тут же оборваться, сказать о великом содеянном обмане и высказать всю правду. Перед Самим Всевышним и всеми вами, тут собравшимися, я признаюсь в том, что на мне лежит величайшая по своей греховности вина. Ее греховность состоит в том, что я лгал, признавая страшные обвинения, возведенные на орден. Я заявляю, я должен это заявить, что орден невиновен. Его чистота и святость неоспоримы. Я действительно признался в вине своего ордена, но сделал это под страхом ужасных пыток, сказав то, что требовали от меня мои враги. Все рыцари, что отказались от своих признаний, были заживо сожжены, но смерть не так страшна, как признание в страшных грехах, каких никогда не совершал. Мне даруется жизнь, но ценой бесчестия. Жизнь не стоит такой цены. Я без сожаления ухожу из жизни, если эта жизнь покупается ценой нагромождения одной лжи на другую.