— Я могу сделать все, чего мне чертовски хочется, — сказал Джон. Он повернулся к Саре. — Я говорил тебе о Максе, дорогая, ты помнишь? Ты рассердишься, если он приедет к обеду и останется переночевать?
— Нет, милый, конечно, нет. Я с удовольствием с ним познакомлюсь.
— Ну, тогда ладно. Пусть будет так. — Он посмотрел в сторону, а потом опять на жену. — Если ты устала, иди ложись. Я скоро. Лучше позвоню Максу сейчас, пока я еще склонен быть гостеприимным.
— Хорошо, — сказала она, обрадовавшись возможности лечь, потому что к этому моменту уже совсем валилась с ног после длительного путешествия в машине и долгих часов на свежем морском воздухе. — Я поднимусь к себе. Спокойной ночи, Мэриджон.
— Спокойной ночи! — Мэриджон чуть-чуть улыбнулась.
Когда Сара остановилась наверху, чтобы еще раз окинуть взглядом холл, она увидела, что женщина все еще смотрит ей вслед. А когда она вышла на лестничную площадку, Мэриджон улыбнулась ей еще раз и прошла за Джоном в гостиную.
Дверь мягко закрылась. Сара неподвижно стояла на верху лестницы. Пролетели две минуты, потом прошла третья. Неожиданно, без всякой причины, подчиняясь только инстинкту, она тихо спустилась вниз, на цыпочках пересекла холл и подошла к двери в гостиную.
Джон не звонил по телефону.
— Меня озадачивает только одно, — услышала она, и ее щеки запылали от стыда за то, что она подслушивала. — Анонимный телефонный звонок в тот день, когда я приехал в Лондон. Звонивший утверждал, что я убил Софию. Я все еще не в состоянии определить, кто это мог быть. Это могли быть Майкл, Макс или Ева. Но почему звонивший не подкрепил свой звонок чем-нибудь более серьезным, например шантажом? Это выглядит как-то бессмысленно.
Они долго молчали, потом Джон резко спросил:
— Что ты имеешь в виду?
— Я пыталась сказать тебе перед обедом, когда все мы пили коктейли.
Снова пауза.
— Нет, — сказал Джон. — Я не верю этому. Этого не может быть. Ты имеешь в виду…
— Да, — сказала Мэриджон спокойно и отстраненно. — Это сделал Джастин.
Звуки рояля вылетали из дома и плыли вверх над тропинкой, ведущей на север, в сторону мыса Корнуолл. Познания Джастина в классической музыке были широкими, но не слишком. Он не мог определить название этого произведения Моцарта.
Он как раз собрал свои рисовальные принадлежности в ящик и аккуратно уложил его в брезентовую сумку, и тут музыка, доносившаяся снизу, прекратилась, и он услышал, как щелкнул замок, когда кто-то распахнул французские окна, выходящие в сад. Он подождал, внимательно всматриваясь в сумерки, окутывавшие сад, и увидел, как из тени рододендронов появилась человеческая фигура и стала рассматривать склон холма.