— Потом слухи о плохом самочувствии Трофимова подтвердятся, — сказал Лев Николаевич.
— Вот именно.
— Так и помечу…
В отличие от своего знаменитого тезки-графа, наш Лев Николаевич никогда не увлекался идеями духоборства, всеобщей любви, непротивления злу насилием и так далее. Это можно утверждать наверняка. При всей своей таинственности Лев Николаевич в этой части совершенно прозрачен. Например, директору агентства недвижимости, своему товарищу по далеким школьным годам, он помогает иногда утрясать кое-какие дела, и это чистая правда. Однако делает это он отнюдь не бескорыстно. Твердые пятнадцать процентов от «конфликтной» суммы — таков его гонорар. Надо отдать должное, отрабатывает его Лев Николаевич по высшему разряду.
— Питер и Москва — норма, все закрыто… Назревает небольшая проблема в Полтаве, по Гольдбергу. Источники говорят, что в областную администрацию он не попадет. Там меняется начальство, наружу выползает не очень приятный кадр, представитель «Конгресса Украинских Националистов». Гольдберг вряд ли с ним договорится.
— Сколько? — спросил Трепетов.
— В этом году вы вложили в него шесть миллионов. И раньше по мелочи, от полутора до двух. Я могу уточнить.
— Гольдберг гол как сокол. Я с самого начала не рассчитывал на скорую отдачу. Подождем еще. Что там дальше?
— Из актуального больше ничего, — сказал Лев Николаевич и закрыл блокнот. — Нарисовалась возможность нового вложения. При определенных условиях довольно интересная.
Трепетов подождал.
— Ну? Так что там?
— Вчера разговаривал с одним босяком. Он некогда охранял секретные подземные коммуникации и ухитрился спереть где-то там десятикилограммовый слиток гохрановского золота. Утверждает, что есть хранилище, где таких слитков еще ровно девятсот девяносто пять штук. Готов доставить их наверх при условии финансовой и организационной поддержки.
— Очень интересно. Значит, босяк предлагает мне гохрановское золото… — Трепетов усмехнулся, взял из принтера свежую распечатку биржевых сводок. — Звучит как приглашение на поиски сокровищ!
— Примерно так, — согласился Лев Николаевич. — Но я навел кое-какие справки по этому босяку. Его фамилия Пыльченко, он и в самом деле служил в спецподразделении ФСБ «Тоннель», расформированном два года назад. Я видел слиток. Это в самом деле гохрановское золото. На нем редкое пробирное клеймо, которое использовалось до пятьдесят восьмого года.
— Редкое… Хм. Замечательно. И что с того? — проговорил Трепетов, подняв глаза от распечатки.
— Хранилище создавалось в сорок втором, во время наступления немцев на Москву. На слитках, находящихся там, должны быть соответствующие клейма. Такие, какими клеймили золото в СССР до и во время войны. Это логично.