Мы вернулись в дом тети, и я покинула Мусу, даже не поблагодарив его и не попрощавшись. Возмутительно!
Той ночью я не могла уснуть - рыдала в объятиях тети. Она тоже рыдала.
- Я не хочу замуж!
- Если бы я могла тебе помочь...
На следующий день голова у меня раскалывалась. Меня отправили к парикмахеру и в хаммам. Я пошла туда одна, что было вопиющим нарушением правил. Хотелось немного побыть одной, пока не началась финальная сцена.
А после я снова искала убежища в тетином доме. Там я на некоторое время оказывалась в безопасности. Моя мать ухаживала за гостями. Слышались возгласы и хохот моей свекрови. Все были счастливы и думали, как это странно, что я заперлась ото всех - наверное, я не рада.
Меня называли скромной девушкой, расстроенной расставанием со своими родителями. Это было удобнее, чем говорить о моих страданиях и очевидном нежелании выходить замуж. Я была овцой, которую привели на заклание к фестивалю Аид аль-Кабир: после того как меня заколют в уголке, кто-нибудь достанет нож и выпотрошит меня.
Все происходило без моего участия. И нечему удивляться, невеста обычно хранится в безопасном месте, словно неприкосновенное сокровище. Она предстанет перед публикой лишь в самый последний момент. Муса робко вошел в комнату, стал рядом со мной и, когда тетя покинула комнату, попытался вырвать у меня поцелуй.
- Нет! Прости, но мы еще не женаты!
- Я не понимаю тебя, но это пройдет.
Казалось, ему это уже надоело. Он ушел, и я снова расплакалась. Он думал, что после всех этих драгоценностей я принадлежу ему: наверное, решил, что раз заплатил, то теперь имеет право прикасаться ко мне.
Потом пришел отец, я умоляла его, целовала руки, лоб, ноги, я бросилась перед ним на колени.
- Папа, заклинаю тебя, я не хочу выходить замуж... Папа, я не хочу замуж... Папа, я не хочу замуж...
Я заливалась слезами, валялась в его ногах, как рабыня перед своим господином. Это была финишная прямая перед линией, за которой не будет возврата.
- Не бойся, дочка. Все будет хорошо.
Он вышел из комнаты, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не любил меня. Никто не любил. Я снова вспомнила Кодера, которому я была нужна, а я, дура, отказалась от него из-за страха соперничества с вздорной свекровью, страха бросить вызов родителям и оставить свой родной дом. Свекровь, которая веселилась внизу, доставит мне массу серьезных хлопот, как и ее сын.
Кадер... Этой паники не было бы, если бы внизу меня ждал Кадер. Он был красивым, заботливым, внимательным, с ним я стала бы счастливой.
Поздним вечером, я брошенная наедине с собой, одетая, причесанная, как кукла, вытащенная из коробки, ждала, когда за мной придут и заберут отсюда. Я была совершенно обезличена. Я не была собой. Я почти готова была признать, что настоящая Лейла умерла. Все, что осталось - несчастный призрак. Мои тетушки и прочая родня в восторге восклицали, когда я проходила мимо. Младший брат нес зажженную свечу. Я опустила глаза, не желая смотреть на людей вокруг.