Все глазели на меня, на мой кафтан, украшения - те, которые дал мне отец, поскольку еще не время было надевать подаренные женихом. Женщины пересчитали все камешки на мне и прикидывали теперь, во сколько меня оценивает мой отец.
На всякий случай мама решила жать на все кнопки: моих пальцев не хватало, чтобы нацепить все браслеты и кольца. Хна была у меня на руках и ногах. Хотя родным, по моему настоянию настоянию, пришлось свести украшения к минимуму, меня все равно увешивали безделушки.
Если бы я согласилась на обычную церемонию, то здесь были бы музыка, песни и маленькие девочки, пляшущие вокруг меня. Чтобы наслаждаться пышностью традиционной марокканской свадьбы, нужно быть счастливым человеком.
Адулы читали Коран. Они уже понесли стул к месту, где стояла я, чтобы подписать свидельство о браке. Мне нечего было сказать. Оставалось только подписать их треклятую бумагу - единственный действительный в Марокко документ, которую уполномочены составлять эти законники.
Все было предварительно записано на арабском: "Дочь такого-то и такой-то заявляет, что является незамужней и девственницей, переходит во владение сына такого-то и такой-то в обмен на выкуп в размере...."
Восемьсот пятьдесят дирхем за меня. Дирхем равен приблизительно одному евро. Не очень дорого. Затем следуют вопросы:
"Согласны ли вы отдать свою дочь этому человеку?"
"Согласны ли вы на выкуп в восемьсот пятьдесят дирхем?"
"Муж знает, что его невеста является девственницей. Подпишитесь здесь."
В последнем заявлении мужчина никогда не уверен на все сто процентов. Если женщина не девственница, потому что уже состояла в браке, то факт фиксируется как дефект: "Не девственница". Мне кажется, это ужасно.
Первым подписывает счастливый отец, потом дочь. Мать ничего не подписывает. В завершение свою подпись ставит муж.
Мне вручили пачку купюр, представляющую выкуп. Больше всего хотелось швырнуть их Мусе в лицо. Вспоминая эту сцену, я всегда спрашиваю себя, почему в этот момент - последний шанс - я не вскочила и не закричала: "К черту вас всех" я не хочу иметь с ним ничего общего!" Этот вопрос будет преследовать меня до конца моих дней.
Муса подписывает документ с довольной улыбкой на лице. Я же держала ручку дрожащей рукой. Затем выступил фотограф. Было особенно важно не испортить этот кадр. Я была выжата до последней капли. Одна нога у меня непроизвольно дергалась, я не могла ее контролировать. Внутри ощущалась пустота, какой я никогда не испытывала. Мое тело существовало, но внутри все было мертво. На протяжении неизбежной фотосессии со всеми членами семьи, от меня ждали лицемерия и притворных улыбок, но я не могла выдавить из себя и тени улыбок. Все снимки - со следами девичьего горя.