— Ген, я тебе морду ночью бил? — спросил Витек.
— Нет. — Куски непережеванной картошки посыпались изо рта на стол.
Гена налил еще полстакана, снова выпил и закусил картошкой.
— Вась, дай полтинник.
— На кой тебе, водки ж навалом.
— Я к бабе в гости.
— Это дело. — Васек достал из стола две бутылки водки и вместе с деньгами отдал их Генке. — Иди, Гена, развлекайся.
— Спасибо, мужики. — У него на глазах блеснули слезы.
— Ген, да ты че, в натуре, все ж свои, прекращай это дело!
— Спасибо. — Он кивнул, еще немного постоял и пошел обратно. Не могу сказать точно куда — куда-то в район лестницы, по которой поднимался к себе Витек.
— Надо идти к Е. Д., — объявила я.
— Ну, для храбрости и за удачный разговор с ведьмой.
— Давай, — одобрил его Васек.
Мы выпили, и я направилась к загадочной Е. Д. Ребята не пошли меня провожать, сославшись на боязнь оказаться заколдованными, а только объяснили, как пройти к нужной мне достопримечательности их двора. Просили вернуться, если останусь жива. Я же не стала им ничего обещать.
* * *
Удивительная все же наша великая и могучая. Проспект сияет своим великолепием, дорогими магазинами и ресторанами, а рядом, буквально в нескольких метрах, с этой роскошью уживается деревенская простота, алкоголики-пропойцы, бред сумасшедших с топорами, ведьмы и всеобщее разочарование жизнью, как своей, так и жизнью окружающих. Единственным человеком, которому было не наплевать на остальных в этом дворе, была та самая Емарфилика Дормидонтовна — старожила этой трущобы. Имя-отчество у нее какое-то странное, некий симбиоз греческой и древнерусской культуры.
Я увидела бабку издалека и сразу поняла: ребята были правы — это ведьма, другого впечатления она не производила. Емарфилика Дормидонтовна сидела на скамеечке рядом с крыльцом дома. У нее действительно вместо правой ноги был протез и лицо точь-в-точь как у бабы-яги из старых советских фильмов. Она положила подбородок на свою клюку и с интересом разглядывала меня. Я подошла к бабке и поздоровалась:
— Здравствуйте, Емарфилика Дормидонтовна.
Бабка никак не отреагировала.
— Здравствуйте, Емарфилика Дормидонтовна! — громко повторила я.
Опять — ничего. Тогда я тронула ее за плечо, и она повернула голову в мою сторону.
— Добрый день! — почти крикнула я.
— Ась? — выкрикнула в ответ бабка.
— Вы меня слышите?
— Ась?
Я подобралась к ней поближе и крикнула ей в самое ухо:
— Видели кого незнакомых?
— Ась?
— Чужие вчера были? — прямо в ухо бабке заорала я.
— Чаво хошь-то?
Понятно, бестолковое занятие, бабка совсем оглохла на старости лет. Опрос свидетелей провалился: тут вчера все были пьяны — старинный русский обычай — не отказываться от халявы в любом ее проявлении. А единственный человек, который был трезв и скорее всего все видел, глух на оба уха. Продолжать с бабой биться было бесполезно, и потому я решила поискать кого-нибудь еще, кто был вчера трезв. И тут же за моей спиной послышался бабкин голос: