Он поднял удивленно брови:
— Объясните.
— Речь идет об Алане Фридлэндере. Помните результаты его вскрытия? У вас он проходил как самоубийца.
— Я не могу помнить всех мертвецов, которых мне пришлось вскрывать. Перевидел их тысячи.
— С результатами вскрытия получилась какая-то неразбериха. Впрочем, как и со всем расследованием этого дела.
Во рту у нее пересохло, руки дрожали, и Гейл была уверена, что Холмс успел заметить ее нервозность. Она подошла к самому главному и трудному. Сейчас или никогда!
— Ко мне приходил человек из манхэттенской окружной прокуратуры. Они располагают данными, свидетельствующими о том, что Алан Фридлэндер не совершал самоубийства, а был убит. Все, кто имеет отношение к этому делу, включая вас и меня, подозреваются в сокрытии важных улик.
Она замолчала и посмотрела на Холмса, желая знать, какой эффект произвели на него слова. Тот некоторое время молчал, но, ставя чашку на блюдце, расплескал кофе.
— Сокрытие улик? Этот человек из окружной прокуратуры так и сказал?
Гейл кивнула. Когда она прокручивала в голове предстоящий разговора Холмсом, такой вариант казался ей вполне правдоподобным. Тем более, насколько она знала, окружная прокуратура действительно интересуется деятельностью Бюро судмедэкспертизы.
Он поднялся со стула:
— Не хотите ли чего-нибудь выпить? Мне сейчас просто необходимо пропустить стаканчик. У меня есть только виски.
— Пусть будет виски, — ответила Гейл.
Итак, ее выдумка принята им за правду.
Глотнув виски, Холмс раскраснелся и расслабился.
— И что же вы им рассказали?
— То же, что написала в своем отчете. Но я в тот же день нашла копию заключения и обнаружила, что текст его кто-то изменил.
— Что вы хотите сказать?
— Кто-то изменил мои формулировки так, что заключение подтверждает факт самоубийства Фридлэндера.
— Так, так… — он налил себе еще виски. — И они считают, что я имею отношение к фактам сокрытия важных улик?
— Я только знаю, что они хотят с вами встретиться. Я подумала, что следует вас предупредить. И вы, и я попали в неприятную историю, а потому нам лучше держаться вместе.
— Да, да, — пробормотал он, погруженный в собственные мысли, и вдруг взорвался: — Я работаю в Бюро уже семнадцать, нет, восемнадцать лет и всегда делал свою работу хорошо. Никто никогда не мог обвинить меня в некомпетентности.
— Я это знаю.
— Однако должен сказать, что кое-кто в Бюро относится к делу не слишком добросовестно. Случаются ошибки из-за небрежности или лени наших сотрудников. У нас много проблем и, прежде всего, это нехватка оборудования для хранения трупов. Вы знаете, что пятьдесят холодильных камер не работают? Кроме того, в нашем штате завелись уголовные элементы, ворующие золотые зубы у покойников. Вы слышали о таком?