— Зато как тебя встречали в Лондоне? Помнишь? Вера людей в чудеса, в наличие у тебя «философского камня», ставило тебя на один пьедестал с царями!
Джузеппе вздохнул с сожалением, опустил голову и отвернулся.
— Твоя жизнь с самого начала не обещала таких развлечений, которые ты получил не без помощи меня. Помнишь нашу первую встречу возле церкви?
Сколько тебе тогда было? Лет двенадцать не больше?
— Я тогда заметил твои способности к авантюризму, мошенничеству и не ошибся. Тебя выгнали за прогулы занятий, потому что ты искал славы, богатства. Рецепты мои, которые ты предлагал людям творили чудеса. Твоё имя стало известным. Это я научил твоих помощников говорить, что они служат тебе триста лет и за столетия ты ничуть не изменился. Смешно, не правда ли? Хорошее было время, которое, мне тоже запомнилось. Я находил огромное число своих сторонников, они преданно мне служили. А твоё путешествие на Восток? Разве можно забыть одураченных тобой арабов? Твои слова о бескорыстии и главной цели помогать людям? Рассказы о египетских пирамидах, сделали тебя одним из лучших сказочников своего времени. Тебе верили, шли на сеансы исцеления, правда, с угадыванием чисел в лотерею, мы немного переиграли, но зато было весело, разве не так Джузеппе?
— Ещё бы, — сказал, усмехнувшись в бороду Калиостро. — Меня преследовала полиция и грозилась арестовать. Тогда было не до смеха, и я еле унёс ноги.
— Но я же не бросал тебя, и на протяжении всей жизни был рядом.
— Это так, — почесал макушку головы Джузеппе, — если бы не крах…
— А как ты хотел? Это было вполне закономерно и заслуженно! Обман, мошенничество, не прощается людьми, и ты должен был это знать, как ни кто другой. Бог не простил тебя, и не было даже тени намёка в душе твоей на раскаяние. Ты получил в жёны самую красивую женщину Рима! Тебе завидовали сотни богатых особ, которые имели состояния, положение в обществе, а ты не имел тогда даже собственного дома. Я отплатил тебе щедрой монетой, и сейчас иду на встречу. Конечно, отпустить я тебя не могу, а вот поселить в более комфортной камере, пожалуйста. Ты не будешь испытывать мучений, а спокойно дождёшься окончания века, в гордом одиночестве. У тебя будет ручка, бумага, чтобы ты смог написать о своей жизни.
— А можно мне увидеть Лоренцу? — сказал Джузеппе жалобным голосом.
— Пока друг мой нет, но я не говорю тебе, что такое в будущем невозможно.
Он похлопал старого приятеля по плечу, и сказал: «Прощай друг мой, нам надо идти, я обещаю тебе, что когда мне станет скучно, и одиноко я буду посещать тебя, и тогда за рюмочкой французского вина, мы будем вспоминать прошлое».