Вокруг все суетились. Одни спешили что-то купить в лавках, другие о чем-то жарко спорили и договаривались, но больше всего меня смутили многочисленные повозки. Прикрытые тканевыми тентами, они скрипели на все лады. Лошади натужно пыхтели, таща их к центральной площади. Видимо, не пух везут, раз так взмылились. Что ж, возможно, это будет интересно.
Но как бы ни было оживленно и даже суматошно, каждый следил за тем, чтобы не пострадал его цветок. Многие женщины вдели украшение в волосы, придав прическе некую изысканность. Мужчины запихивали цветок куда только могли. У кого-то он торчал из кармана, другие несли его в руках, редкие безумцы поступили подобно мне, закрепив представителя флоры на поясе. В общем, каждый выкручивался по-своему.
Бредя по улицам, я порой вписывался в какую-то работу. Никто не стеснялся подойти и попросить о помощи. Так я успел помочь поставить какой-то шатер, больше похожий на торговую палатку. После не очень удачно выпрямлял рессоры у телеги. Не очень удачно – потому как вывалялся в грязи и пыли. Но извозчик, поблагодарив, взмахнул рукой, и грязь мигом отлетела от меня. Я лишь покачал головой и напомнил себе о том, что здесь каждый поголовно владеет стихией. Кроме, конечно, тех, которые еще не были этому обучены.
Я правил кровли, таскал тяжести, помогал в покраске непонятных мне деревянных фигур и деталей, нянчился с толпой детишек, пока их не забрала «экскурсовод», и делал еще сто и одно дело. Под конец, когда солнце стало клониться к закату, я взмок, как ломовой мул. Рукава закатаны по локоть, руки в мелких порезах и царапинах, к спине намертво прилип промокший от пота халат. Но все же я был доволен. Это оказалось как-то естественно – погрузиться вместе со всеми в кипучую деятельность.
– Хорошо поработали, – хлопнул меня по плечу парень лет двадцати.
Последние несколько часов он и двое его приятелей трудились вместе со мной. Встретились мы с ними в тот момент, когда на меня чуть не свалился мной же прилаженный козырек. Ребята выручили, а потом в восемь рук работа пошла намного быстрее. Да и куда веселее было перебрасываться шуточками и насмешками, чем угрюмо долбить молотком по гвоздям.
– И не поспоришь, – вытер я пот.
– Эй, Герб, пойдем! – крикнул долговязый, умеющий завязывать любые узлы, какие только могут потребоваться. – Полеты начинаются.
– Конечно! – выкрикнул двадцатилетний малас.
Его стихией была земля, а специализация – древесина. Он бахвалился, что может из чурки сделать двуспальную кровать. Но я не верил. Потому как даже чисто теоретически из пня диаметром двадцать сантиметров такое не смастеришь.