Москаль-чародей несколько мгновений непонимающе похлопал глазами, выныривая из размышлений и очень нехороших предчувствий, вызванных увиденным. Затем призыв друга наконец-то дошел до его мозгов. Он вышел из образовавшейся вокруг – без малейших вроде бы сознательных действий по этому поводу – зоны отчуждения и направился к рулевому веслу, где находился наказной атаман.
Хотя идти было недалеко, успел ощутить себя больным: кинуло сначала в пот, потом в холод, заболели виски, его чуть-чуть затрясло – неожиданно быстро пошел отходняк от шока, пережитого при виде черных флагов над казацким табором. По опыту прошлой жизни знал, что, будь поблизости термометр, измерение температуры показало бы ее повышение на градус-полтора против нормы.
«Блин горелый, термометры ведь тоже еще не производятся, градуирование не удается точно сделать. Определить точку кипения и замерзания воды оказалось не так уж просто: гуляет она при разном давлении, причем очень существенно, а с измерением оного тоже не все ладно. Надеюсь, зимой добьем эту тему».
Ежась от влажного северного ветра, гудящего в снастях и усиливающего волну, к счастью незначительно, ветерок-то был слабым, попаданец подошел к другу.
– Ну, Аркадий, що будем дальше делать?
– Прежде чем что-то делать, стоит выяснить, когда произошло сражение и сколько времени прошло после контакта с чумными больными, есть ли заболевшие среди казаков…
– По времени битвы я тебе сразу могу ответить. – Иван шумно втянул носом воздух. – Свежей кровью пахнет, а не залежалой падалью. Думаю, сегодня ночью дрались. Отбивались из табора, значит, больных тогда еще у наших не было.
«Вот настоящий характерник! До поля боя сотни метров, а он к нему принюхивается! Попробуй после такого отрицать истории об оборотничестве, никто Фоме неверующему не поверит. Так, почему вчера не было больных – ясно, сам же инструкцию сочинял по этому поводу и с атаманами разъяснительные беседы проводил. При первом же случае ТАКОГО заболевания табор должен рассыпаться на мелкие фрагменты».
Москаль-чародей наконец-то сообразил осмотреть окрестности за табором. Там обнаружились те самые шатры и палатки из табора, следами поспешного снятия которых он уже «любовался».
– Иван, а почему они не рассыпались полностью, а сбились в сотни? Так ведь больше людей заразится и умрет.
– Вон эта причина! – Васюринский махнул рукой на стены Стамбула. – Поставь шатры наособицу – турки и ночи бы ждать не стали. Если кинутся толпой, их и огнем сотен не удержишь. Стопчут.
Аркадий оглядел массивные стамбульские стены еще византийской постройки. Людей на них виднелось немного. Однако еще несколько лет назад за этими стенами обитало более полумиллиона человек. Пусть население уменьшилось из-за обрушивших Османскую империю бед вдвое, даже втрое, для полноценной блокады такого города необходимы десятки тысяч человек, а не несколько тысяч, имевшихся у Богуна.