— Господи, детка, у тебя просто замечательные сиськи. Я сразу это заметил, когда ты говорила по телефону. Я еще сказал себе, что мне хочется подержать это в руках. Ни о чем не беспокойся. Тебе это понравится. У меня тут в трусах есть одна штучка, которая заставит тебя забыть о папе и маме. Потрогай это, детка. Попробуй, какой большой. В твои двери когда-нибудь стучалось что-нибудь такое, милашка?
Самовлюбленный подонок считает, что она его хочет! Кейти с ужасом поняла, что если треснет Кокера по физиономии, то ничего не добьется. Он примет ее сопротивление за игру.
Кейти оторвала губы от его рта, но не смогла высвободить руку, которую Кокер удерживал на своем пенисе, торчавшем из расстегнутых джинсов. Кейти закрыла глаза, пытаясь вспомнить приемы самозащиты, которые учила. Коленом в пах — это было все, что ей удалось придумать. Но если она это сделает, то Кокер и Лонни наверняка ее изобьют. От бессильной ярости у Кейти зарябило в глазах. Ее должны были вот-вот изнасиловать, и она ничего не могла с этим поделать. И хуже всего то, что этот отвратительный тип считал, что она его хочет!
— Эй, Лонни, пойди немного прогуляйся, — хриплым голосом сказал Кокер, все еще удерживая Кейти на сиденье. — Скажем, минут пятнадцать. — Подождав, пока его приятель отойдет, Кокер принялся расстегивать ей блузку. — Гм, гм! Эти дыньки надо немного пососать. У тебя есть мужчина, который способен на такую работу? Я еще не успею вставить, а у тебя уже все трусики будут мокрые.
— Подонок! — выдохнула Кейти, когда Кокер прижался губами к ее груди. Прикосновение его рта заставило Кейти задрожать от отвращения. Она боролась до тех пор, пока не начала задыхаться. — Животное! — прошипела Кейти, когда Кокер стащил с нее юбку, трусы и начал о нее тереться. — Ты отвратительное животное! Клянусь, если ты засунешь в меня свою грязную палку, я тебя убью. Я тебя убью!
— Ты хочешь этого так же, как и я, — прорычал в ответ Кокер, готовясь войти в нее. — Эта сладкая писька сейчас как голодная рыбка, которая ждет приманку. Но у меня совсем не червячок…
Когда он вошел в нее, Кейти закричала. Она продолжала бороться, но Кокер безжалостно мучил ее, не давая двигаться, не давая дышать. Кейти ненавидела его. Кокер приподнял Кейти над собой; его большие руки держали ее за ягодицы. Боль была настолько невыносимой, что еще немного — и она упала бы в обморок.
— О… о… Детка! О, черт возьми! Я кончаю! О, черт возьми, отдайся мне, милашка. Отдайся мне. Да, да… О Господи, как хорошо!
Когда в нее потекла теплая жидкость, Кейти стало тошнить. Этот подонок стал ее частью, подумала она. В ее теле было нечто от него — нежеланное и отвратительное. Теперь нет чистоты: ее изнасиловали.