— Питер, все так красиво. — Франческа сидела так, что скульптор видел ее восхитительный профиль. — Спасибо, что вы меня пригласили и позволили сесть за руль. Надеюсь, что за время каникул я не слишком надоем вашей семье.
Питер плотнее запахнул на груди шерстяной шарф. У скульптора был хронический бронхит, а «порш», как и большинство европейских машин, не мог похвастаться хорошим обогревателем.
— Надоедите? Милая девочка, да они только обрадуются тому, что я вас привез. Удивятся и обрадуются. Особенно старик.
— Почему вы говорите «удивятся»? — Франческа лихо обошла «фольксваген».
Питер усмехнулся:
— Потому что вы женщина. Последние пять лет я приезжал на Рождество один или с любовником. Мое семейство считает меня законченным гомосексуалистом. Если на этот раз я привезу с собой девушку, они будут ошарашены.
— Питер, какой вы коварный! — Франческа надула губы. — Значит, вы меня используете?
— Самую малость. За тем коттеджем поворот…
Они повернули и двинулись по боковой дороге, поднимающейся в гору.
— Понятно. Значит, чтобы ваша семья была довольна, я должна изображать из себя вашу девушку?
Питер скривился:
— О Боже, нет! Если вы это сделаете, следующие пять лет меня будут спрашивать, почему я все еще не женился и не завел детей. Вот он, Чесс, — каменный дом с серой крышей.
Франческа вздохнула:
— Как красиво! Вам повезло, Питер, вы из богатой семьи. Для вас и для Кейти такие вещи, как дом в горах и шикарная машина, — нечто само собой разумеющееся. Меня от этого тошнит.
— Только, пожалуйста, не здесь! — Питер обошел спереди машину и открыл перед Франческой дверцу. — Я отдал бы свои глазные зубы за такое беспечное детство, как у вас. Никаких тебе любящих родителей, никаких деликатесов, никакой великосветской морали. Мне понравилось быть голодающим художником, который рассчитывает только на свой талант. Бедность порождает сильный характер.
«Бедность порождает жадность», — цинично подумала Франческа, глядя с крыльца на укутанные снегом горы, на живописно раскинувшийся внизу Гетлинберг.
— Пойдемте, Чесс. Я уже слышу, как моя мать щебечет за дверью. И кроме того, здесь холодно.
Франческа поспешила за Питером:
— Вы точно не хотите, чтобы я вела себя так, будто мы влюблены?
Вместо ответа Питер нахмурился и выразительно погрозил пальцем.
Проведя два дня в семье Питера, Франческа стала понимать, почему он выбрал для себя совсем другую жизнь. Миссис Рэмси была очень мила, но чересчур заботлива и настолько экспансивна, что рядом с нею девушка начинала чувствовать себя неуютно. А отец Питера настолько разочаровался в своем сыне, что Франческе хотелось плакать всякий раз, когда Рэмси-старший говорил о Питере.