– Да, сразу поблагодарю вас за спасение, – легко согласился Улугбеков. – Так это ваши солдаты по ту сторону скалы вели бой? А я уж надеялся, что кто-то из моих людей остался в живых.
– Я слышал стрельбу. Там был бой?
– Да. Парфюмер вместе с эмиром Чупаном выбили ваших людей с тропы. Я потом слышал стрельбу намного ниже. Почти у выхода из ущелья. Значит, солдаты оставили своего командира точно так же, как мои моджахеды оставили меня.
– Они не знали моего положения. Но я думаю, что они вернутся.
– Трудно. Парфюмер перекрыл ущелье уже понизу и поверху. И пристрелял минометами все возможные проходы. Трудно будет прорваться.
– Вы не пробовали пройти через засеки?
– Откуда вы знаете про засеки? Вы до них еще не дошли.
– Мне сказали ваши люди.
– Мои люди? Вы узнали меня?
– Конечно. У меня в планшете лежит лист принтерной распечатки с вашим портретом. Ориентировка для поиска. Обычно изображения в ориентировках бывают хуже. Вам повезло. Или мне… Не берусь судить.
– Вы захватили моих людей?
– Да. Троих здесь. Одного внизу. Гражданина Катара.
– Был у меня такой. Много хвастал, а в деле – никакой…
– Возможно. А здесь вроде бы все были местные. Впрочем, я документы не смотрел, а разговаривал только с одним.
– С кем?
– С Умаром Магометовичем.
– А, Умар… Он вообще-то человек неразговорчивый.
– Тем не менее рассказал мне про засеки. – Раскатов не стал говорить о том, что вызвало разговорчивость Умара Магометовича из опасения за собственные плавающие ребра.
– Куда вы их дели?
– Мы оставили их связанными на тропе.
– Значит, люди Парфюмера расстреляли их. Если только солдаты не отступали той же тропой и не освободили пленников.
– Мне неизвестно, что там произошло, – обтекаемо ответил Раскатов.
Самому старшему лейтенанту казалось, что солдаты без приказа пленных бандитов не освободят, хотя в данной ситуации те трое бандитов могли бы стать союзниками в бою с превосходящими силами других бандитов, и даже полезными союзниками, потому что уже знают местную обстановку. Ведь, похоже, сам эмир Хамид стал союзником старшего лейтенанта. Хотя бы временным. И от такого союза грех отказываться.
Голова у старшего лейтенанта Раскатова уже начала работать и просчитывать плюсы и минусы сложившейся ситуации, но сам он при этом не шевелился, всем своим видом показывая собственную неспособность к ведению боевых действий. Обычная манера поведения спецназовца. Как правило, гораздо лучше, когда противник недооценивает тебя и считает неспособным к действию, чем ситуация, в которой он тебя опасается и постоянно находится настороже. Конечно, и у этого принципа, как и у всех других, бывают исключения. Иногда следует противника запугать, чтобы поставить на место и тем самым парализовать его действия. Но пока такой момент не наступил. Кроме того, Константин Валентинович по-настоящему чувствовал благодарность к эмиру Хамиду, не бросившему его в сложной ситуации умирать под деревом. Раскатов посмотрел на ствол и удивился. Надо быть очень сильным человеком, чтобы приподнять такой ствол и позволить старшему лейтенанту выкатиться из-под дерева. Причем поднимать пришлось, видимо, так, чтобы лапы ели не мешали раненому и придавленному перекатиться в сторону. То есть, по крайней мере, до уровня груди.