А прикол с Аллазаем?! Этот демон, как я понял, мог меня в кого угодно превратить, с любой внешностью, любым именем! Ну почему я стал именно Саддамом Абдулеймановичем Хусейком?! Меня же в аэропорту четыре часа проверяли, бороду эту чертову, наколдованную демоном, чуть ли не по волоску просмотрели, сумку дважды перетрясли, хорошо, хоть зонд сунуть не решились… Сукин «папочка»!
Нет! Бежать от них надо! Как меня только угораздило с такими связаться? Кого же я убил-то настолько святого в прошлой жизни, что сейчас вот так расплачиваюсь?!
— Костик, — ворвался в мои тяжкие думы голос Евы, — орешки будешь?
Резко обернулся и окинул девушку взглядом. Чересчур свирепым, похоже, потому что из-за ее плеча тут же появилась голова вездесущего Александра и мрачно уставилась на меня исподлобья. Блин, достал уже! Младшая Моргалис, если задуматься, единственный вменяемый член этого семейства, и с той нельзя нормально пообщаться. Только соберешься, тут же толпа «родственников» на горизонте вырисовывается: пасут без устали.
— Я буду! — Как всегда, не дожидаясь приглашения, вмешалась Казакова и, протянув руку над моими коленями, буквально выдрала из рук Евы пакетик с арахисом. — Кстати, я звонила Богдану. Его уже разместили в больнице, но с папулей моим он, похоже, пока не познакомился.
— Почему ты так решила? — полюбопытствовала Ева.
— Голос у больного слишком веселый был, — махом запихивая в рот пригоршню орехов, ответила Полина. — А что там с Егором? Я ведь так и не узнала, помирился он с Наташей или нет.
— Этого, увы, не знает никто, — вздохнула Ева. — Но пока вроде все складывается не слишком удачно.
— То есть я ее напрасно тогда весь вечер развлекала?! — воскликнула знахарка, и хотя я не понял, о чем идет речь, сразу решил, что эта история меня мало заинтересует. Любовь-морковь, сопли-слюни… Черт, надо было в другом ряду место попросить.
— По-дурацки, я гляжу, развиваются отношения у старшего братца Соколова с его Наташкой, — вытянув ноги под переднее сиденье, философски заметила Полина.
Я с обреченным видом прикрыл глаза ладонью: кажется, сейчас начнется диалог. Нет, не так: ДИАЛОГ! О жизни: бессмысленный и беспощадный. Прощай, мой мозг.
— Почему? — предсказуемо спросила Ева.
Я с надеждой скользнул глазами по салону: может, где-то завалялось свободное местечко? Пускай между Крюгером и Франкенштейном — все равно не откажусь. Главное, подальше от этих трещоток. Увы, самолет был заполнен.
— Ну вот что, по-твоему, такое любовь? — с торжествующей улыбкой спросила Полина. Я с тоской посмотрел, как заклинатель сует в уши наушники и откидывается на спинку кресла. И как я только умудрился свои дома оставить?!