— Свобода выбора есть отсутствие выбора, — тяжеловесно пошутил муж. — Помнишь, еще при Никите, как Ленинскую дали, ты большой поход по магазинам устроила?
— Все одинаковое было, смотри только чтоб брака не подсунули — Валентина Михайловна уже примеряла следующие изделие из меха. — А теперь мне нужно самое лучшее!
— Жаль, до шубок и пальто кооператоры еще не добрались, — Ольга была явно недовольна ассортиментом. — А еще вы хотели мне воротник обновить, но все как корова языком…
— Наша мама все равно самая красивая! — опять вмешалась Вера. — А старую шапочку отдашь мне в школу ходить?
Виктор Михайлович устало отошел на пару шагов от азартно примерявшей обновки семьи, и привалился плечом к колонне, обшитой вездесущим пиленным известняком. На секунду задумался, пытаясь как можно точнее описать собственное состояние, тихо пробормотал:
— Счастливый кошмар, и никак иначе!
Посмотреть со стороны, так нужно только радоваться, в кои-то веки выдалась спокойная прогулка по Киеву всей семьей, прекрасная солнечная погода, усыпанные желтым ковром тротуары, в общем, приятные хлопоты рядом с любимыми людьми… Но реально хочется оказаться где-то подальше, в тишине кабинета, и работать, работать, работать! А стоит ли? Вопрос не шуточный, почему-то последнее время приходится таить от сотрудников, друзей, жены, даже от себя самого — никому в Москве ничего не нужно от Института кибернетики АН Украины и его директора[138].
Как такое случилось? Ведь по прежнему есть доверие, какие-никакие, но личные отношения с товарищем Косыгиным, не уменьшился авторитет, по всем формальным признакам работу признают и ценят. Совсем недавно, месяца не прошло, как за работы по математическим методам регулирования советской экономики вручили второй орден Ленина, а такие награды при Микояне просто так не дают. И в тоже время не покидает упрямое чувство — что-то произошло на самом верху, где-то приняты судьбоносные решения, и сейчас Глушков и весь его коллектив переведены на направление отвлекающего удара. Дело безусловно нужное, даже необходимое… Упрекнуть некого, отцы-командиры по-своему честны, инициативу ограничивают по минимуму, не отказывают в деньгах и ресурсах, в чистом виде "живи сам и давай жить другим". Но уж слишком часто в разговорах отводят глаза — будто заранее знают о будущей незавидной доле: ни особых побед, ни славы, на данном участке фронта выпасть не может ни в коем случае. Максимум тут — минимум потерь.
Еще несколько лет назад в высоких и просторных кабинетах похожим образом реагировали на главный проект жизни, систему ОГАС