Я подняла телефонную трубку. Голос Андрюши был недовольным:
– Мельников слушает.
Бедняга, совсем его замучили нехорошие люди – преступники.
– Андрюша, привет!
– Привет. Тань, ты по делу или как?
– О-о… У тебя, как я вижу, дела не очень…
– Ты права, у меня все просто хреново.
– Тогда, может, развеемся немного? Вечером в кафе.
– Приглашаешь?
– Не могу же я дать моему другу погибнуть во цвете лет от непосильного рабского труда!
– Непосильный и рабский! В этом ты права…
– Только в этом?! Мельников, ты нахал. Я права всегда и во всем!
– Да, мать, от скромности ты не умрешь.
– И тебе не позволю. Тогда так: вечером я заеду за тобой, а пока, будь добр, помоги нарыть что-нибудь на некоего Крапивина Василия Егоровича, такого-то года рождения.
– Что?! Я не ослышался?! Ты сказала «Крапивина Василия…»?
– Да, именно так я и сказала. А что, у тебя проблемы со слухом?
– Не думаю. Просто… Нет, черт возьми, бывает же такое!
– Какое – такое? Мельников, ты совсем заработался? В отпуске давно не был? Или объясни, почему ты так удивился или…
– Мне, мать, извини, сейчас мне объяснять некогда. Но о Крапивине я тебе все нарою, много чего нарою, не сомневайся, – многообещающе выдал мой друг, да еще и с усмешкой в голосе.
Я насторожилась:
– Андрюша, объясни все-таки, в чем дело? А то я как-то неуютно себя чувствую. Может, Крапивин – всемирно известный артист, а я как-то не в курсе, отстала от жизни…
– Вечером все узнаешь, а сейчас мне, мать, и правда жутко некогда: у меня допрос свидетеля, он уже час в коридоре мается, бедолага. Так что пока!
В трубке раздались недовольные гудки. Я положила ее и погрузилась в размышления. Как-то странно Андрюша отреагировал на имя моего нового подозреваемого Крапивина. Парень успел засветиться в полиции? Или действительно это какой-то известный всему миру человек?.. Крапивин… Крапивин… Нет, эта фамилия мне ничего не говорит, ну, совершенно ничего! Черт, да кто же он такой?
Эти мысли прервал телефонный звонок на мобильный. Я включила трубку и услышала радостный голос Ложкина:
– Привет, Танюшка!
Слава богу, Ложкин сегодня назвал меня моим собственным именем.
– Ну, привет. Чем порадуешь, Вадим?
– А вот и порадую! Поздравь меня: я взял нового подозреваемого. И теперь это как раз то, что нужно!
– Да? И кого же? – насторожилась я: от Ложкина можно ожидать чего угодно.
– Угадай!
– Делать мне больше нечего! Или говори, или…
– Да скажу, чего уж! Это хозяин гостиницы, некто Лев Эдуардович.
– Что?!
– А что? Очень, доложу я тебе, подходящая кандидатура на роль преступника.
– Вадим, ты… ты…
– Ну, я – Вадим, и что с того?