Селию охватило гнетущее чувство. Она надела платье и снова повернулась так, чтобы он мог застегнуть его.
— Ты мне не веришь.
Он промолчал, и Селия почувствовала в груди холодок. Закончив с платьем, он сказал:
— Мне кажется, ты до конца не осознаешь, какая тебя ждет жизнь без тех денег, к которым ты привыкла.
Она повернулась к нему. Ей надоело его покровительственное отношение — можно подумать, ему навязывают избалованную жену, которая ни за что не выживет в его мире.
— Если ты не хочешь жениться на мне, Джексон…
— Я говорю не об этом.
— Но это звучит именно так. — Она надела ботинки и шляпку, не замечая, что волосы рассыпаны по плечам и шпильки куда-то исчезли. — Уже рассвело. Нам пора.
Он посмотрел на дверь, сквозь щели которой пробивался уже сероватый свет, и сказал:
— Да, пожалуй.
Пока она надевала перчатки, Джексон залил водой огонь в очаге и надел сюртук.
Он подошел к Селии с плащом в руках. Она попыталась выхватить его, но он сам набросил ей на плечи плащ и убедился, что он хорошо укрывает ее.
Обидевшись на него за оскорбительные намеки на свою трудную в будущем жизнь, Селия даже не взглянула на Джексона.
Он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я просто хотел убедиться, что ты относишься ко всему серьезно. Ты должна отдавать себе отчет, что тебя ожидает, если ты выйдешь за меня замуж.
«Опять! «Если ты выйдешь за меня замуж…»
— Поверь мне, — резко ответила она. — Я начинаю полностью осознавать, что меня ожидает.
Гордый и Добродетельный Пинтер — он не меняется. Преследующее его чувство вины за то, что он не принадлежит к состоятельным людям, отступило лишь однажды — перед чудесными мгновениями ночи любви.
Слезы застилали ей глаза, и она резко отстранилась от него, чтобы он не заметил этих слез.
Селия направилась к двери, но он остановил ее:
— Я выйду первым и пойду впереди. Наверное, здесь есть какая-нибудь тропинка, ведущая к дороге, которой пользуются браконьеры. Может быть, злоумышленники затаились где-то поблизости от нее, поэтому надо идти быстро и бесшумно. Не разговаривать. Держись как можно ближе ко мне и будь готова бежать, если я скажу. Понятно?
— Да, — беспрекословно согласилась она на этот раз — было бы глупо не учитывать опасность их положения.
Джексон открыл дверь, но перед тем как выйти, повернулся к ней и горячо поцеловал. Когда он оторвался от ее губ, на лице его было написано смятение.
— Я никогда никому не дам тебя в обиду. Ты ведь знаешь это, правда?
«Никому, кроме себя», — чуть не сказала она вслух, но вместо этого просто кивнула.
— Ты мне доверяешь?