Никто не принуждает этих молодых людей вступать в брак против их воли, но те, кому наиболее дороги их интересы, глубоко убеждены, что они словно созданы друг для друга и что любовь мисс Браун (или, вернее, то, что она принимает за любовь) к Лэмптону скоро пройдет. Лэмптон — человек не ее класса, и пропасть, разделяющая их, слишком велика, чтобы через нее можно было перекинуть мост. Если он попробует что-нибудь возразить, ему можно указать, что имеется немало девушек, вполне респектабельных, достаточно умных и привлекательных, на которых ему, однако, и в голову не придет жениться,— исключительно из-за разницы в их социальном положении. Он не опустится до того, чтобы взять в жены фабричную работницу или продавщицу. Почему же мисс Браун должна опуститься столь низко, чтобы выйти замуж за какого-то мелкого чиновника?
Нам сообщили, что Лэмптон провел несколько вечеров наедине с мисс Браун в доме одного местного предпринимателя. Мы не хотим сказать, что дело зашло дальше двух-трех поцелуев,— мы не собираемся обвинять их в отсутствии сдержанности или чувства приличия. Но, как говорил ее дедушка: «Когда мужчина с женщиной остаются вдвоем, с ними всегда есть третий — дьявол». Деловые интересы мистера Брауна связаны и с шерстяной промышленностью, а потому он имеет немалое влияние как в Уорли, так и в Леддерсфорде; следует тактично намекнуть вышеупомянутому предпринимателю, что с его стороны было бы крайне неразумно настраивать против себя человека, который может не только поддержать его в делах, но и помочь ему стать муниципальным советником.
Мы живем не в средние века: было бы неблагоразумно запретить мисс Браун видеться с Лэмптоном, и, строго говоря, невозможно запретить Лэмптону видеться с мисс Браун. Кроме того, мисс Браун — девушка с характером, ей уже девятнадцать лет, и любое нетактичное вмешательство может привести к побегу из дому и тайному браку. Поэтому лучше всего устроить так, чтобы мисс Браун стала видеться с Лэмптоном как можно реже — например, ей следует порвать с «Уорлийскими служителями Мельпомены». Она нередко отправлялась на свидание с Лэмптоном под предлогом репетиции или визита к подруге,— следует слегка пожурить ее за эти обманы. Полезной была бы и поездка за границу, а также посещение лондонских портных, ресторанов, магазинов и скачек. А с Лэмптоном вполне может справиться Фред Хойлейк, уорлийский казначей,— совершенно золотой человек, чей двоюродный брат, мистер Олдройд, является, кстати, служащим мистера Брауна, весьма им ценимым…
— Дурак ты, дурак,— сказал я себе громко,— чертов дурак! Неужели ты не видел этого раньше? Да ведь весь Уорли против тебя.— Я взглянул на себя в зеркало, висевшее над каминной доской. Внешность совсем недурная, но костюм куплен на распродаже для демобилизованных. И рубашку я ношу уже второй день. Психология выходца из рабочей среды: для работы все сойдет. Приходится смотреть фактам в лицо: прощай, Сьюзен, прощай, большой автомобиль, прощай, большой особняк, прощай, власть — прощайте, глупые прекрасные мечты! Я оглядел комнату: никогда прежде не была она мне так мила. Быть может, придется сказать «прощай» и Уорли, этой мебели с тонкими витыми ножками, белым с золотом обоям, горячей ванне по вечерам, деревьям, реке и вересковой пустоши, кривым, мощенным булыжником улочкам восточного квартала, таким старомодно уютным. И прощай, Элис. Впрочем, мы уже простились навсегда. Почему же я по-прежнему думаю о ней как о чем-то неразрывно связанном со мной и сейчас, почему утром я решил, что Хойлейк узнал про Элис, почему порванную связь с женщиной, которая почти на десять лет старше меня, я считаю самым главным в моей жизни? Я вспомнил, как она кричала на меня, словно рыбная торговка; вспомнил меты возраста на ее обнаженном теле, ее побуревшие от табака пальцы, темное пятно на верхнем левом коренном зубе. Но все это не имело ни малейшего значения.