— Я вот думаю, почему взялись именно за него… — ни к кому не обращаясь прямо, произнес в пространство Мтанга.
— Представления не имею, — серьезно сказал Лаврик. — Давайте учитывать самый худший вариант: наш противник решил идти с другой стороны. После провала всех покушений на Натали собрался выбивать семью. Кто-нибудь считает мою версию вздором?
Судя по общему молчанию, так не считал никто.
— Господа… — сказал Лаврик. — Я прекрасно понимаю, что ни в одной стране мира как-то не принято, чтобы майоры давали советы полковникам по собственной инициативе, поэтому просто-напросто порассуждаю вслух о том, что сделал бы на вашем месте, на месте любого из вас. Усилил бы личную охрану, еще раз проверил ближайшее окружение на преданность, ни за что не открывал бы сам дверцу машины ни снаружи, ни изнутри, предоставив это водителю или охраннику… — он помедлил. — А телефонную трубку брал бы исключительно в перчатках, вообще снимал бы перчатки, лишь ложась спать. И плевать мне на удивление окружающих — жизнь дороже…
— Резонно… — проворчал Очеренго. — Господа, нам нужно продержаться даже меньше недели — референдум идет вовсю, в его итогах, я так полагаю, никто не сомневается… Майор, обычных форменных перчаток достаточно?
— Для надежности лучше кожаные, — серьезно ответил Лаврик. — Если выкрасить их в белый цвет… Мало кто будет приглядываться.
— Я учту, — столь же серьезно ответил шеф жандармов. — Ни к чему мне инфаркты…
…Еще до того, как они с Лавриком уселись в машину, к Мазуру привязалось нечто вроде слуховой галлюцинации: где-то на периферии сознания уныло и неустанно гудел а мелодия похоронного марша. И он никак не мог от нее отделаться…
— Ты и правда думаешь, что кто-то собирается выбивать семью? — спросил он.
— Как версию допускаю, — задумчиво ответил Лаврик. — Бывали прецеденты. А ведь напакостить тому же Кимолу, да и всем трем нашим бравым полковникам можно было гораздо проще, без всякого кровопролития. Так что можно быть уверенным в одном: военный министр и министр внутренних дел против нас не играют… пока что. И на том спасибо…
Мазур прекрасно понял, о чем идет речь. Все дело в специфике нынешнего безвременья и безвластия. Военный министр сейчас может повышать в чинах лишь до фельдфебельского — а вот первый офицерский чин никому присвоить не может — поскольку присвоение таковое должен завизировать Верховный главнокомандующий, коего в стране сейчас не имеется. Зато министр имеет полное право одним лихим росчерком пера отправить в отставку любого своего подчиненного, тех же Кимолу и Лавуту (Лавута со своей службой как раз числится по военному министерству).