Гвинет, открыв рот, смотрела на это фиглярство. Ни один посторонний человек не заподозрил бы, что у Терри совсем нет денег на гипотетическое мировое турне. Нет, он представил это так, будто изменил свои планы только в угоду окружающим и вовсе не рассчитывал на финансовую поддержку семьи невесты.
— Вы выбрали Швейцарию?
Гвинет поняла, что Терри обращается к ней, а разговор все еще ходит вокруг темы медового месяца.
— Да. У нас было всего десять дней, но мы чудесно провели время. — Гвинет сама поразилась тому, насколько сердечно прозвучал ее ответ.
— Такие уж они, магнаты. — Терри снова повернулся к Вану. — Бизнес всегда на первом месте, даже в медовый месяц. А мы, никчемные художники, спокойно можем побездельничать месячишко-другой, и окружающие только пожмут на это плечами и скажут: «Просто отвратительно, как этот малый может так относиться к работе, но чего еще ждать от праздного маляра!» — И Терри так заразительно засмеялся собственной шутке, что все незамедлительно присоединились к нему, просто чтобы показать, как абсурдно такое замечание.
— Но если ты берешься за дело, то тебя не оторвать, — бросилась на защиту Паула.
Терри пожал плечами и улыбнулся.
— Просто ты видела, как я работаю над тем, что мне действительно по душе, — сказал он ей. И Гвинет ничуть не удивилась, когда ей сообщили, что Терри трудится над портретом миссис Стейси.
«Ну и молодец. — Гвинет восхитилась незамысловатой тактикой Терри. — Хватило ума выбрать мать, а не старикана. Полагаю, что именно она являлась главным препятствием, а что касается будущего тестя, так того он побил одной левой».
— Терри необычайно одаренный человек, — сказала миссис Стейси Вану, и Гвинет подумала, что так оно и есть, хотя несколько в другом смысле, чем считает мать Паулы.
— Мы построим великолепную мастерскую позади дома, — объяснила Паула. — Двухэтажную, с правильным освещением, — правда, я так и не научилась разбираться в этом. Терри просто в восторге от этой идеи.
Гвинет тут же заметила, что вся семейка разделяет восторг Терри.
— Это просто кошмар, — поддразнил Ван кузину. — Нельзя позволять мужу работать дома. Не пройдет и года, как ты устанешь от него!
— О нет! Уж лучше это, чем прощаться сразу после завтрака, а потом ждать, явится ли твой муж к чаю или нет. У Гвинет просто ангельское терпение, не каждая смогла бы столько времени проводить в одиночку.
— Гвинет — исключительная женщина, — заявил Ван, все еще подтрунивая над Паулой, но теперь он вложил в слова намного более серьезный смысл.
Гвинет улыбнулась:
— Я не против собственной компании. И если уж быть совсем откровенной, то я не одна.