И Катриона чувствовала, что спрашивать будет неудобно. Каждый раз, когда она упоминала имя Танвира Сингха — рассказывала, как они катались верхом, с детьми, во фруктовых садах к северу от города, или же забирались в холмы, или приводила какое-нибудь из его суждений, — Мина набрасывалась на нее, как игривая, но востроглазая кошка:
— Ты разве не думаешь, Катриона, что Танвир Сингх очень красивый мужчина?
— Да. — Катриона была уверена, что ее щеки горят жарким румянцем, но у нее не было оснований скрывать от друзей правду. — Конечно. Он очень красивый джентльмен.
— Хорошо. Это хорошо, что ты так думаешь. Я беспокоюсь, что у него нет поклонниц, потому что он все время в дороге, вечно странствует по свету, из королевства в королевство. Ему давно следует завести возлюбленную, если уж он не может пока взять жену.
— Разумеется, ты же так не думаешь? Я не возлюбленная Танвира Сингха! — возмущалась она, а жар заливал ее шею. Откровенность Мины и даже бегумы в вопросах брака и плотской любви все еще не переставала изумлять Катриону. — Да у меня и нет таких намерений.
— Разве? Тогда почему ты ищешь его общества, если не хочешь насладиться его телом? — изумленно распахнув глаза, говорила красавица. — Неужели ты просто дразнишь его и играешь с ним?
— Господи, нет. — Ее кожа горела огнем, который концентрировался где-то внизу живота. — Я бы никогда так не поступила. Мне он очень нравится. Он мой друг. — Катриона не знала, как объяснить это чувство восхитительной и надежной дружбы с высоким торговцем, при том что ее одолевали другие, менее понятные, но властные чувства, которые она пыталась подавить. — И мы оба любим лошадей.
Мина выгибала безупречную бровь и скептически поджимала губы.
— И вы всегда говорите только о лошадях?
— Нет, мы говорим о множестве всяких вещей. Но никогда о том, чтобы стать любовниками.
— А почему нет? Я видела, как он на тебя смотрит. Не как друг. — Откинувшись на подушки, Мина рассмеялась с видом опытной женщины. — Я шокировала тебя своей откровенностью, но мой брат слишком долго был одинок. А ты первая из женщин, любой расы и веры, кого он захотел мне представить.
— Правда? Но, конечно же, у него много друзей? — Кажется, весь мир ходил в друзьях у Танвира Сингха.
— Конечно. Он принадлежит миру. Все — от Кабула до Калькутты — знают имя Танвира Сингха. Действительно, у него много друзей, но очень немногих он приглашал в дом моего отца. И, разумеется, ты первая, кого он просил представить моей уважаемой матушке.
Катриона понимала, к чему ее обязывает такая честь.