— Доброе утро, Джи-Джи, — поздоровался Гонко.
— Доброе утро, — робко ответил Джейми.
Гонко внимательно всмотрелся в него. Это был не клоун Джи-Джи, а испуганный парень. Или он что-то скрывает, подумал Гонко, или просто трусит. Последнее можно преодолеть небольшим дружеским участием.
— В чем дело, Джи-Джи? Получил саркофаг с мумией и испугался?
Джейми вздрогнул и замотал головой:
— Ничего не случилось… это просто недомогание.
— Ладно, забудь об этом, — сказал Гонко, поставив ему диагноз: страх. — Ты теперь дома. Зачем хандрить? Неужели ты тоскуешь из-за той сточной ямы за пределами шатра?
— Да, Гонко, — тихо произнес Джейми. — Наверное, это так.
— Не бойся, милок. У нас есть сточная яма прямо здесь. Лезь в нее, вода в ней прекрасная. Кроме того, вскоре мы отсюда уберемся благодаря провалу вчерашнего шоу, а также благодаря коротышке Джорджу, — сплюнул Гонко. — Я чертовски не люблю работу не по специальности. Что ты говоришь? У тебя там девушка? Хочешь навестить родителей? Можем устроить это, я хорошо выступлю перед ними. Я не хочу никого убивать. А если убью, то очень быстро. Что ты говоришь, юный Джи-Джи? Боже! В чем проблема? Убегает, словно я украл его леденец! Что тут скажешь.
* * *
Шелис находилась в своем фургоне с любовником, мускулистым цыганом, который лежал рядом с ней, покрытый блестящим потом. Она доставила его на шоу много лет назад, организовав его побег из тюрьмы и затем поймав в свои сети не как раба, но и не как равного себе или друга. Она не питала к нему сердечных чувств и не нуждалась в его помощи. Его тело — вот все, что ее интересовало. Он не обременял ее и не вызывал у нее эмоций, они молчали многие годы, подавленные знанием многих бед и смертей, ко многим из которых были причастны ее собственные руки, подчинявшиеся приказам братьев Пайло. Шелис лежала полузакрыв глаза и теребила нижнюю губу большим и указательным пальцами. Она привыкла так делать, когда беспокоили непрошеные мысли о ее положении в цирке.
Шелис редко разговаривала с любовником, произнося лишь то немногое, в чем они нуждались с давних пор. У него не было способностей постигать суть вещей, они просто автоматически повторяли прежние отношения. Сегодня, однако, он заметил ее состояние:
— Ты чем-то расстроена.
Она вздрогнула, словно забыла о его присутствии.
— Да, мне казалось, что после многих жестоких уроков обитатели шоу научились не тревожить меня. Видимо, им следует преподать новые уроки.
— Клоуны? — спросил цыган.
— Возможно, — вздохнула она. — Когда старость и смерть не тревожат людей, они не нуждаются в приобретении мудрости. Не боятся играть с огнем.