— Видите ли, после некоторого момента я очень смутно помню события той ночи, — уклончиво проговорила я. — Полагаю, мои друзья лучше ответят на ваши вопросы.
— Ваши друзья, — протянул с непонятной интонацией Вериаш. Усмехнулся и покачал головой. — Мне пришлось выставить охрану около палаты, чтобы ваши друзья не смогли сюда прорваться. Стефан Райен поднял на уши весь Озерный Край, пытаясь добиться свидания. Боюсь, если я не уступлю, то сегодня же вечером меня с позором выгонят со службы. А Элмер Ритон, несмотря на собственную травму, так и сидит в коридоре. Ему не дали стул, но он расположился прямо на полу. И угрожает, что не двинется с места, пока не увидит вас.
Ритон? Я недоуменно нахмурилась, услышав незнакомую фамилию, но тут же расслабилась. Пожалуй, пора наконец-таки привыкнуть к тому, как на самом деле зовут моего приятеля. Благо, что хоть имя у него оказалось настоящим.
— Вот как? — Я с трудом улыбнулась. Слова Вериаша приятно согрели мое самолюбие. Даже мучившая меня тошнота отступила.
— Так или иначе, но я уже говорил с ними, — продолжил Вериаш и осторожно опустился на самый краешек кресла, стоявшего напротив кровати. — Их рассказ, что скрывать, прозвучал слишком невероятно. Поэтому я хочу услышать и вашу версию событий. И уже тогда буду делать выводы.
— Не думаю, что вы узнаете что-нибудь новое от меня, — проговорила я. — Луциус хотел получить секрет божественного всемогущества. Он был уверен, что если совершит человеческое жертвоприношение в стенах музея — то на его зов откликнется сам Итирус. Эти сведения он почерпнул из биографии Ринуальда Дайчера, которую выкрал в прошлом году из коллекции Стефана.
— И Элмер, и Стефан утверждают, что Луциус не собирался убивать сам, — поправил меня Вериаш.
— Да, он заставлял это сделать меня, — согласилась я. — Видите ли, из всей этой честной компании я единственная верую в богов. Луциус считал, что при проведении ритуала это имеет основополагающее значение.
— Но что-то пошло не так. — Вериаш напряженно подался вперед. — Что именно?
— Вместо того чтобы убить Элмера, я убила себя. — Я на мгновение зажмурилась, вспомнив ту ужасающую легкость, с которой нож вошел в мое тело. Да, тогда моей рукой руководило чужое желание, но все же, все же… Думаю, я еще долго буду обречена переживать этот момент в самых худших своих кошмарах.
В палате повисла тишина. Вериаш явно не ожидал от меня подобного признания. Он откинулся на спинку кресла и задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику, не сводя с меня напряженного взгляда.
— Редко когда встретишь такую преданность друзьям, — чуть слышно прошептал он.